Не провоцируй, белочка! - Кристина Майер

Белла

Алена сидела возле опрокинутого ведра и собирала воду. На меня она даже не взглянула, а мне некогда было ее подбадривать или помогать, Алмазов уже исчез в кабинете.

Не знаю, что опять я сделала, но судя по его выражению лица и тону, которым он отдавал приказ, меня как минимум подозревают в совершении убийства. Мысленно я пыталась шутить, но это не очень помогало побороть страх.

Я вошла в кабинет, дверь за мной с грохотом закрылась. Сейчас начнется, подумала я. И лучше бы началось, ведь его молчание сильнее пугает. В кабинете стояла тишина. Каждая секунда, казалась вечностью. Мои нервы были натянуты до предела. Это какая-то изощренная пытка. Ренат стоял за моей спиной, а я не решалась повернуться. Я чувствовала его ярость.

«Надо выдержать и дальше не показывать, что мне страшно».

Он делает шаг… еще один… Я не дышу. Ренат обходит меня, направляется к столу. Это помогает немного расслабиться, теперь он хотя бы не стоит за моей спиной. Усаживается на край столешницы, хотя мог бы обойти стол и занять кресло.

— Вы что-то хотели мне сказать? — не выдерживаю напряжения и первой задаю вопрос. Пусть лучше орет, чем так холодно смотрит на меня. Я знаю, он зол, хотя причину понять не могу. Может Степан узнал, где я?.. От этой мысли становится совсем не по себе.

— Ты сюда работать пришла или личную жизнь устраивать? — голос холодный, в нем слышится ярость. Я вроде не тупая, а тут приходится несколько раз про себя повторить фразу.

— Я не совсем поняла, что о чем вы говорите? — от возмущения я чувствую, как хмурятся брови и лоб на моем лице.

— Не поняла? — вкрадчиво произнес Алмазов, оторвал пятую точку от деревянной поверхности и подошел почти вплотную ко мне. Я слышу, как бьется мое сердце в груди. Тук…тук…тук! Он меня пугает, но я заставляю себя стоять на месте. — Ты мне говоришь, что пришла сюда только работать, но я вечно застаю тебя в компании мужиков! Ты с Кириллом познакомилась несколько минут назад, а уже планируешь провести с ним выходные! — говорил он негромко, на лице маска спокойствия, но тон пропитан гневом.

— Не знаю, о какой компании мужиков вы говорите? Охрану я обязана кормить, это прописано в моем договоре. И там нет ни слова о том, что я должна молчать и не обращать внимания на их вопросы! — меня оскорбили, задели его слова, неудивительно, что я яростно принялась защищаться. — Да, Кирилл пригласил меня за город, если бы вы не вмешались, я бы вежливо ему отказала. Так же, как отказала вам и вашему другу! — я посмотрела ему прямо в глаза. В них бушевала темная буря. Мои слова его задели.

— Знаешь, за женщину говорит ее тело, а не слова! Ты провоцируешь мужчин, поэтому они и летят к тебе, как пчелы на мед! — выплюнул он зло эти слова мне в лицо.

— Интересно, как это мое тело их провоцирует?! Под этим мешком и не разглядеть, мужчина я или женщина!

Он резко схватил меня за руку и притянул к себе. Свободной рукой зафиксировал затылок, чтобы я не смогла дернуться.

— Твое красивое лицо, невинный взгляд, смущенно опущенные веки, закусанная нижняя губа, когда ты испытываешь сильные эмоции, будоражат хлеще, чем полностью оголенное тело! — его слова и близость обжигали кожу. — Ты смотришь с вызовом, но при этом краснеешь от смущения. У каждого нормального мужика возникает желание проверить, все ли твое тело приобретает розовый оттенок! Везде ли румянцем покрывается твоя кожа?! — его слова против воли заставили меня покраснеть. Алмазов издал какой-то нечеловеческий рык и неожиданно накрыл мои губы своим.

Первые секунды я просто не знала, как реагировать. Остолбенела. Его дыхание и горячие губы обожгли не только кожу, но и сознание. Ренат не церемонился, жадно овладевал моим ртом. Я ощущала на своих губах аромат кофе и мяты. Алмазов надавил мне на челюсть. Наверняка там останутся следы от его пальцев. Он вынудил меня раскрыть рот. Я успела жадно глотнуть воздух, прежде чем Ренат углубил поцелуй. Как только его язык стал властвовать и покорять мой рот, я очнулась и принялась его отпихивать. Легче было сдвинуть гору, чем распаленного мужчину!

Самое непонятное, что его грубый поцелуй не был мне так неприятен, как поцелуй Боярова. У меня в голове даже промелькнула шальная мысль — ответить и узнать, что я почувствую. Прикрыв глаза, приказала себе не поддаваться! Это было несложно делать, пока он был груб, но Алмазов сменил стратегию и принялся меня целовать почти ласково, но не менее страстно. Горячий кончик языка, будто заглаживаю вину, нежно скользил по нижней губе, проникал внутрь, заставлял мой язык вступать в схватку, а губы влажно исследовали мои уста. Он, будто пробовал меня на вкус.