Тайный знак - Лина Баркли

— У вас, наверное, мания преследования.

Эва поспешно отвернулась к плите. Ну почему именно сейчас, когда она пыталась уязвить его, ей внезапно пришло в голову, что никогда в жизни еще не видела глаза такого небесно-голубого цвета!

— Ну, нет, — услышала она голос, такой спокойный, будто шел обмен комплиментами. — У меня не мания. Лучше это назвать высокоразвитым инстинктом самосохранения. Вроде вашего. Ведь вы явно что-то скрываете. Мне и раньше приходилось встречать нервных девушек, но вы натянуты как струна, сыграть можно.

Эва взяла яйцо и с силой разбила его над сковородой.

— Ничего, если не глазунья? — растерянно спросила она, глядя на растекшийся желток.

— Сядьте, я сам приготовлю завтрак.

Уолкер подошел ближе к плите. Эва невольно уставилась на него.

— А разве вы не для этого меня наняли?

— Скорее для того, чтобы кое-чему научить, — заявил Уолкер с непроницаемым лицом. — Дело в том, что, прежде чем начать готовить на электрической плите, стоит ее включить. Они, знаете, такие привереды, без тока не работают. У вещей, как и у некоторых дам, свои маленькие секреты.

Эва почувствовала, как на глазах у нее выступают слезы. Вот и этот норовит обидеть. Нет, плакать она не станет. Наплакалась из-за Дэвида. Доверяла ему, а он предал ее. А с Уолкером знакома меньше суток — слишком мало, чтобы довериться человеку. Она отвернулась и смахнула непрошеную слезу.

— Извините, — выдавила она, — должно быть, у меня начинается простуда, пойду возьму салфетки.

Он понимающе посмотрел на нее.

— Бесполезно, хитрюга, — усмехнулся он. — В конце концов я всегда докапываюсь до правды.

— Вас не касаются мои дела! — выкрикнула Эва и бросилась к двери.

Поймав девушку за руку, Уолкер повернул ее лицом к себе.

— Поглядите на меня, — мягко произнес он и привлек Эву к себе.

Не в силах больше сдерживаться, она прижалась лицом к его плечу и разрыдалась. Кенит молча держал ее в объятиях, а когда она стихла, дал носовой платок.

— Послушайте, — вздохнул он, — ну почему бы вам не позвонить жениху? Если у него есть хоть капля здравого смысла, он вас простит, что бы вы там ни сделали.

Эва откинулась назад и подняла глаза.

— Простит меня? — гневно вымолвила она. — Как это типично для мужчины — думать, что виноваты во всем только женщины! А вы, мистер Уолкер, вообще разбираетесь только в лошадях. И вряд ли имеете право давать советы о том, как мне жить.

Он сердито посмотрел на нее.

— Утром у вас было время лишь для небольшого душа, — шелковым голосом проговорил Кенит, — пора и ванну принять. — Ухватив Эву за талию, он открыл пинком дверь и выволок девушку наружу, к корыту-поилке для лошадей.

— Вы не посмеете! — закричала она, с ужасом глядя на темную воду.

— Видите ли, — вежливо ответил он, — я всего лишь простой работник, я здесь, в провинции, мы развлекаемся как можем.

— Я адвокат, — прорычала она, — а не объект для шуток!

— Да ну?! — саркастически воскликнул он. — Адвокат? А ведете себя так, что любой, глядя на вас, подумает: что за избалованная дамочка. Бедная, несчастная, а сама, небось, купается в роскоши!

— Может быть, я и происхожу из богатой семьи, — смутилась она, — и если меня баловали в детстве, это вина родителей. Но я приехала сюда по делу, а моя личная жизнь вас не касается.

— Вот как? — удивился он. — С тех пор как вы вчера вошли в мой дом, все, что касается вас, касается и меня. Никак не могу понять вас. Женщина мчится в наш медвежий угол за полторы тысячи миль от своего будущего мужа всего за неделю до свадьбы — не странно ли?

— Говорю вам, это мое дело! — упрямо проговорила Эва.

— Хотел бы в это поверить, — сухо ответил Кенит. — Особенно после того, как вы не оказали мне сопротивления, стоило вас только чуточку обнять.

Девушка покраснела до корней волос.

— Если бы в вас были хотя бы зачатки приличий, вы бы не посмели приставать к женщинам. Тоже мне, джентльмен!

— Кто вам сказал, что я джентльмен? — ухмыльнулся Уолкер. — Я простой ковбой. Так-то жизнь куда проще, а?

— Видела я вашу простоту в загаженном доме, — огрызнулась Эва. — Кстати, мы заключили сделку, и я свою часть выполнила.

Кенит снисходительно кивнул.

— Похоже на то. Если весь дом выглядит так, как кухня, тотчас перестану сожалеть о том, что впустил вас.

От такой беспримерной наглости мисс Блайт поперхнулась.

— Впустили? — переспросила она возмущенно. — Да вы просто шантажировали меня!

— Сделал вам одолжение, — поправил он. — Вы могли бы ночевать в лесу.

— Может, именно это я и сделаю, — с досадой заявила она, — уж поверьте. Держу пари, лес окажется куда чище, чем ваш дом. Мне потребовалось все утро, чтобы убрать кухню с кучей грязной посуды.

— Зато теперь вы не чувствуете себя моей должницей, — рассмеялся Уолкер, схватив девушку за руку и потащил ее в дом. — Вам надо принять душ.

Эва смахнула с глаз пряди рыжевато-золотистых волос.

— Как мило с вашей стороны проявить заботу, — фыркнула она, пытаясь вырвать руку. — Однако я и сама могу подумать о себе.

Уолкер насмешливо посмотрел на нее.

— Извините, мэм, но сейчас я не уверен, что вы способны включить горячую воду. Идемте.

Войдя в дом, хозяин распахнул дверь в кухню, но Эва внезапно озабоченно отступила назад.

— Да перестаньте же дергаться! — нетерпеливо произнес Уолкер. — Я пытаюсь сделать что-то для вас, а не с вами.

— Через парадную дверь, — буркнула она.

— Что? Да не сходите же с ума!

Эве показалось, что еще минута — и она лопнет от долго сдерживаемого гнева и бессилия.

— Это вы сошли с ума, — выдавила она. — Я только что отскоблила пол, и не хочу по нему идти!

Уолкер уставился на сверкающие половицы и одобряюще покачал головой.

— Да, конечно. Зачем же ходить по свежевымытому полу? Мы так долго попирали его ногами — теперь над ним надо летать!

На подбородке Кенита образовалась ямочка, и Эва с трудом сдержалась, чтобы изо всех сил не вмазать прямо по ней кулаком.

— Перестаньте же издеваться! — возмутилась девушка. — Я все утро провела, отскребая ваш грязный пол, — и теперь в него можно смотреться как в зеркало. А вы предлагаете сразу же затоптать его грязными башмаками!..

Она прикусила губу, сообразив, что слишком бахвалится. Что он теперь подумает о ней? Подняв глаза, Эва увидела в его взгляде неожиданную теплоту.

— Что ж, — тихо произнес он, — вот и прозвучала ваша тронная речь. На тему о том, что вы слишком хороши для того, чтобы убирать мой дом.