Ночь с братом мужа - Амелия Борн

Отец только хмуро взирал на все это с другого конца стола. Но, благо для всех, молчал.

- Что за постные лица? - весело поинтересовался я. - Мы ведь на день рождения собрались, а не на похороны.  Для начала предлагаю выпить.

Постепенно я уболтал всех так, что они невольно расслабились и ужин проходил тихо и мирно. Ровно до того момента, как дело дошло до подарков.

- Мы с Мирой кое-что приготовили для вас, - сказал я и тут же поймал на себе взгляд «жены».

- Неужели? - издевательски выгнула она бровь.

- Конечно, дорогая, - растянул я губы в улыбке. - Зря  ты сомневалась, что получится.

И с этими словами негромко свистнул.

На этот сигнал в комнату ворвался рыжий щенок и, не особо разбирая дороги, запрыгнул прямо на стол, по которому и промчался ураганом.

- Сидеть! - скомандовал я и мохнатое существо покорно уселось прямо там, где стояло. Аккурат в салатницу с оливье.

Папаша замер, как статуя Ленина. Мать смотрела на погром с расширенными глазами, хватая ртом воздух. Мира затравленно оглянулась на дверь, словно ожидала, что сейчас придет ее драгоценный Никита и всех спасет от монстра в моем лице. И только деда Миры абсолютно ничего не смутило.

- Вот это да! - присвистнул он. - Это, что ли, для меня такой дружок?

- Я знаю, что вы любите охотиться, Иван Григорьевич, - пояснил я с улыбкой. - А это - одна из лучших охотничьих пород, карело-финская лайка. И, пока вы ждете появления внуков, - я кинул на Миру насмешливо-многозначительной взгляд, - Рэй скрасит вам это ожидание.

- Я… попрошу прибраться тут, - пробормотала растерянно мать, когда именинник сгреб щенка со стола к себе на колени.

- Ужин, конечно, был превосходный, - одобрительно заметил дед, почесывая Рэя за ухом. - Но как же танцы? Какой же без них праздник?

- Ох… - выдохнула мать растерянно. - Мы ничего такого не планировали…

- Молодежи нужно танцевать! - заявил дед. - Пущай вот Мирочка и Никитка для нас станцуют.

- Я не уверена… - начала было Мира, но я ее прервал:

- Дорогая, нехорошо отказывать имениннику, - усмехнулся я. - Мама, у тебя ведь где-то хранится пластинка с мелодиями для танго?

Повисла пауза. Наконец мать поднялась из-за стола и прошла к винтажному, но прекрасно сохранившемуся граммофону.

Зазвучали страстные, рваные звуки музыки и я протянул Мире руку:

- Разреши тебя пригласить.

Она протянула руку, но так и не вложила свою ладонь в мою и упрямо вздернула подбородок:

- А если не разрешу?

- Придется взять тебя силой… своего обаяния, - улыбнулся я, одним порывистым движением притягивая ее к себе. Так близко, что ее грудь вплотную оказалась прижата к моей, а наше дыхание смешалось.

- Черта с два! - ответила она, одним яростным движением вырываясь из моих объятий и хлестко шлепнув меня по руке, потянувшейся следом за ней, при этом мастерски вписав все эти движения в танец.

Я усмехнулся, отступая и поднимая вверх руки, словно капитулировал. Сверкнув темными глазами - как же хороша она была в этом момент! - Мира топнула ногой и крутанулась вокруг своей оси, и именно тут я ее и поймал, резко наклонив до самого пола.

- Все еще хочешь сопротивляться? - поинтересовался с ухмылкой и, получив в ответ прожигающий взгляд, выпрямился и, закинув ногу партнерши себе на бедро, позволил ей взлететь над полом.

Но едва она снова оказалась на ногах, как мою щеку обожгла пощечина.

- Любишь легкую добычу? - донеслось за этим вслед прохладно-дразнящим тоном.

- Отнюдь, - хмыкнул, снова наступая. - Ты делаешь все, чтобы меня раздразнить. Продолжай в том же духе и этот вечер кончится весьма… интересно.

Я схватил ее руку и, отступив в сторону веранды, утанцевал Миру следом за собой.

И, едва мы оказались вне досягаемости чужих глаз, снова притянул ее к себе и прежде, чем она успела бы что-то сказать, закрыл ей рот поцелуем.

Упрямые женские ручки пытались меня оттолкнуть, но я не собирался сдаваться. Весь этот танец, такой странно-нелепый в этих декорациях псевдосемейного ужина, все же был похож на разгорающийся пожар. И как голодное пламя, готовое сожрать все вокруг, я набросился на Миру, потому что она одна могла утолить эту жажду. Даже если после огонь погибнет, натолкнувшись на ледяную волну, это притяжение все равно неизбежно и непобедимо.

Я целовал ее, задыхаясь в этой страсти, в этой потребности ее близости, будто не касался Миры целую вечность. И сумел остановиться, только когда воздуха совсем перестало хватать.

- Что ты делаешь?! - тут же накинулась она на меня, молотя кулачками грудную клетку, и я ухмыльнулся в ответ:

- Ровно то, чего хочу.

- Ты не имеешь права! Я - жена твоего брата!

- И это делает тебя еще привлекательнее, - хмыкнул я, полыхнув на нее взглядом.

- Я этого не хочу! - отрезала она. - Как ты смеешь пытаться занять место Никиты?! Устроил весь этот спектакль ради собственного веселья, совсем не думая о других!

- Вот как? - поинтересовался я, склоняясь к ней. - Не думая о других, значит? Скажи-ка, пожалуйста, где же твой драгоценный муженек? Он хотя бы позвонил тебе, чтобы предупредить, что не приедет?

- У него важная работа!

Я презрительно рассмеялся:

- Черта с два. Но верно я понимаю, что ты предпочла бы сидеть за этим столом одна, краснея от того, что муж тебя бросил во время семейного праздника, к которому ты так готовилась?

- Да, несносный ты тип! Мне нечего стыдиться, Никита трудится ради нашего будущего!

- Малыш Никки и не собирался приходить, если хочешь и даже если не хочешь знать, - выплюнул я с отвращением в ответ.

- Не называй его так!

- Почему же? Разве это прозвище не свидетельствует о светлых братских чувствах?

- Ты просто омерзителен!

Я смотрел на нее несколько секунд, а потом просто закинул себе на плечо и понес наверх, в спальню.

- Продолжим спор в более укромном месте, - сообщил ей, шлепнув пониже поясницы, когда она попыталась ударить меня ногой.

Но едва я успел опрокинуть Миру на постель в отведенной им с Ником семейной спальне, как дверь резко распахнулась, ударившись о стену. В дверном проеме обозначился силуэт брата, едва стоящего на ногах, цепляющегося за стену, чтобы не упасть.

- Какого хрена ты снова к ней лезешь?! - проревел он так, что, должно быть, это слышал весь дом.

Занимательная, похоже, ожидалась ночка.