Добыча зверя - Нина Князькова

Пока размышляла об этом, на моем плече завибрировал телефон. Я с удивлением увидела номер Глеба и поспешила ответить.

– Слушаю.

– Степ, это я, Ирина. – Тут же радостно оповестил меня голос блондинки.

– Поздравляю. – Проворчала.

– Степ, тут Нелька к тебе просится. Помнишь, ты ей обещала, что покажешь ей енота? – Уже более спокойно спросила она.

– Конечно, помню. Я провалами в памяти не страдаю. – Хмыкнула. – Пусть приезжает на недельку.

– А завтра можно? – Осторожно спросила Исаева.

– Да, пожалуйста. – Дернула я плечом.

– Только… Неля одна боится. Ее Миша привезет. – Ирка осторожно принялась прощупывать почву.

– К себе его селить не буду. – Категорично ответила я. Мне вон этого придурка пьяного на диване хватает.

– А если на дачу к Баранову? – Я даже по голосу слышала, что Иринка хмурится.

– Так там сейчас чудище лысое живет, Хомяковым зовут. – Выдала я ей общеизвестную в узких кругах информацию.

– Хмм, – задумалась она. – Может быть, парни уживутся друг с другом. Мишка же в подчинении Зверя когда-то был.

– Как хочешь. – Равнодушно ответила я. Не мои проблемы будут, если мужики передерутся на одной территории. – Так во сколько их ждать?

– Не раньше обеда. – Доверительно сообщила мне Ирка. – И Степ, спасибо.

– Обращайтесь. – Фыркнула в трубку и закрепила телефон снова на плече. Мне так удобнее. Кстати, про плечо. Надо же этого болезного сверху перевязать.

Пока делала перевязку, вся запарилась. Этот лысый кабан весил, как половина Валеры, а шевелиться отказывался. Паразит.

– Тьфу, антресоль с кирпичами! – Утерла я рукавом лоб и, развернувшись, вышла из дома.

Надо думать, как жить и где спать. В одном доме с этим хомяком раненным я ночевать точно не буду. Но и далеко уходить чревато. А ну как проснется и найдет мои запасы настоек? Сто процентов траванется же. Нафиг мне такое счастье?

Я с прищуром посмотрела на небо. Дождя вроде бы не ожидается. Можно и на крыше дровяника прикорнуть. Мяту только разложить кругом, чтобы насекомые не лезли.

Через несколько часов я сидела на крыше с кастрюлей подогретого на костре супа и щурилась, изучая звезды. Эх, хорошо. Надо будет завтра, кстати, пирожков для Нели напечь. Девка хоть приедет успокоится после очень сложной весны. Да и спокойно у меня сейчас. Узнать бы только, кто капкан поставил на моей территории. Найду, все конечности поломаю. Сволочи.

Перед сном сходила, проверила спящее на моем диване животное, выгнала из дома вернувшегося с прогулки Барсика и со спокойной душой устроилась на крыше. Хо-ро-шо!

– Твою мать! Ай! Отвяжись, скотина! – Разбудили меня вопли на рассвете. – Выплюнь! Выплюнь, сказал!

Тяжело вздохнула, слезла с крыши и поплелась в дом, где орал недобитый идиот. Судя по всему, Барсик нашел, как пробраться в дом и сейчас дожевывал врага, захватившего его место на диване.

– Барсик, место! – Я зевнула, громко щелкнув челюстью, и побрела на кухню, не обращая внимания на ругающегося салдафона.

– Он погрыз мои ботинки! – Донеслось мне в спину истеричное изливание ущемленных чувств. Я бы даже сказала, что крик души.

Я остановилась на пол пути и нехотя повернулась.

– Сам виноват. Не разбрасывай, где попало. – Наставительно отозвалась я и все же прошла в кухню. Ох, сейчас иван-чая дерябну и буду, как огурчик.

– Да отвали ты! – Вновь послышались возмущения.

– Барсик, не грызи его. Отравишься. – Выдавила я из себя и поставила на плитку кастрюльку с водой. Нужно еще тесто завести, чтобы подошло к полудню…

– Мегера ты. – Хомяков, хромая, вошел на кухню и сел на второй табурет. – И чего меня вчера так вырубило? – Он провел большой квадратной ладонью по лысой голове.

– Закусывать надо. – Скривилась я, насыпая сушеные листья в заварник. – Кстати, ты мне теперь должен бутылку настойки, упаковку бинтов и триста рублей, чтобы я льняное масло для мази купила.

– Чего? – Выпучил он на меня глаза.

– Если думаешь, что я буду лечить тебя бесплатно, то ты сильно ошибаешься. Что-то не нравится – езжай в город, там полно больниц. – Прищурилась я.

Хомяков, не отрывая от меня озадаченного взгляда, полез в карман, вытащил пачку денег и положил передо мной на стол пятитысячную купюру.

– Этого достаточно? – Приподнял он брови.

– На первое время хватит. – Обрадовалась я, спрятав денежку в свой карман.

– Может быть, тебе еще денег дать? – Склонил он голову набок.

– Дай. – Кивнула и налила кипяток в заварник. Подумав секунду, сыпнула туда еще сушеного шиповника. Вреда от него точно не будет, а похмельный синдром он снимает хорошо.

– И куда ты их потратишь? – С нескрываемым интересом спросил он меня. – Ружье новое купишь?

– Зачем мне третье ружье? – Я полезла в шкаф, чтобы вытащить две поллитровые кружки.

– Вот и я думаю… И вряд ли ты на наряды потратишься. – Принялся рассуждать он. – Так зачем тебе деньги?

Я посверлила его взглядом, но, решив, что ничего крамольного в моих желаниях нет, созналась.

– Квадрокоптер с камерой хочу купить. И фотоловушек побольше, чтобы знать, кого по моему лесу носит. – Я поставила плошку с вареньем и выложила испеченный вчера хлеб на стол.

Хомяков молча пил чай и хомячил хлеб с вареньем.

– А если я подарю тебе коптер, то ты будешь меня кормить? – Прищурился он.

У меня чуть кусок хлеба изо рта не вывалился. Он нормальный вообще?

– Не буду. – Сказала, совладав с собой.

– Почему? – Обиделся лысый нытик.

– Потому что сегодня на Барановскую дачу приедет Миша и будет там с тобой жить. Вот пусть он тебе еду и готовит. – Злорадно ответила я.

Мужик даже чаем поперхнулся и откашливался минуту.

– Зачем он… кхе-кхе… сюда приедет? – Все же выдавил он из себя.

– Нелю привезет. – Поморщилась я. – И до этого времени ты должен свалить из моего дома, чтобы девочка тебя не испугалась.

– Она меня не боится. Сколько раз уже меня видела и ничего. Это ж Глебова дочь. Да и Ирка ее нормально воспитывает. – Пожал он плечами.

– Ты – идиот. Я сказала: вали из моего дома! Что непонятного? – Начала я злиться.

– А то что? – Резко нагнулся он ко мне.

Я психанула и двумя пальцами ухватила его за нос.

– А не то я тебе сейчас нос сломаю. – Тихо предупредила, посильнее сжав пальцы.

Хомяков тут же поднял обе ладони вверх.

– Сдаюсь. – Гнусаво пробормотал он. – Опусти.