Солнечные пятна - Тори Ру

Спазм сжал горло, но я улыбаюсь:

— Без проблем. Удачи тебе! — Встаю с горячей скамейки, поправляю легкое платье, навсегда запоминаю последние секунды, проведенные рядом с Че, и ухожу. Сегодня я уйду первой и больше не вернусь.

Впереди душная бессонная ночь, одиночество, целая половина лета… Да о чем я? Впереди ведь целая жизнь.

— Солнце! — раздается за спиной знакомый всему городу голос, и я на миг застываю, но надежда не успевает наполнить душу своей отравой, потому что Че продолжает: — Спасибо тебе! За все! Если что-то будет нужно — напиши.

Не оборачиваюсь, только взмахиваю на прощание рукой. Я была здесь лишней — просто хотела увязаться за Че, чтобы попасть в его сказку, как когда-то увязалась за Ви. Не прокатило. И поделом. Пусть сейчас мне больно, но скоро станет легче.

* * *

Изнуряющий зной спал на закате. От бетонных стен исходит жар, как от деревенской печи. Они снова одинаковые и мрачные — от разноцветных рисунков и бунтарских надписей не осталось и следа: то был просто сон. А я теперь иду дальше и продолжаю верить в лучшее. Наяву.

В темноте у родного подъезда стою, запрокинув голову, и разглядываю окно кухни на третьем этаже — в нем горит уютный желтый свет. И не нужно выдумывать никакой сказки — она уже есть. Там мама, трезвая и тихая, жарит в масле творожные шарики по любимому рецепту из детства, поверхности старой мебели и утварь блестят как новые, а в темных углах прячутся мои добрые домовые. Как там сейчас хорошо!.. И я сломя голову бегу домой.

Мама любит книги про Анжелику, индийские фильмы, российские мыльные оперы, что идут после «Времени» на Первом канале. Она никогда не витает в облаках, не грезит о высоком и уж тем более не сочиняет стихов. Ее можно было бы назвать недалекой, но она обладала природной хитростью и непотопляемым чувством юмора.

Мы пьем чай с горячими румяными шариками из творожного теста, следим за драмой, развернувшейся на экране старого, искажающего цвета телика, но сопереживать актерам не получается: мама отпускает в адрес страдающей героини и ее мачо скабрезные шутки и громко хохочет.

В комнату ухожу рано — от поездки в Прасковьино мама так и не отказалась.

* * *

Скоро для меня не будет вещи страшнее, чем ноутбук Ви — едва на него взглянув, я вспоминаю свое забытое обещание. Открываю диалог, состоящий всего из двух сообщений, старательно набираю по памяти сегодняшний стих и отправляю его Че. Пусть распорядится им так, как считает нужным.

Раздеваюсь, расстилаю на диване застиранное посеревшее белье, залезаю на скрипучие пружины и прячусь под простыней. Однако мне не спится: режим сбит полуденным сном и духотой. Тоска расползается под ребрами, но в то же время во мне оживает нежное тепло… Сюрприз: оно никуда не делось! Вздыхаю, верчусь, но первая же мимолетная дрема больше похожа на красочную мечту о парне, который мне не принадлежит.

В разгар моей внутренней борьбы ноутбук Ви навязчиво защелкал очередью из сообщений.

> Солнышко, выйди в Скайп плиз…

> Давай с моего аккаунта, я сделала себе новый

> Я просто пьяная, звездец, мимо кнопок мажу

>:):):)

> Поболтать хочу, Тань. Ты мне нужна.

Минут десять уходит на то, чтобы разобраться в премудростях Скайпа и наконец увидеть Ви — за несколько дней разлуки она нисколько не изменилась: широко улыбается, постоянно заправляет за уши непослушные белые пряди, невпопад смеется и сыплет нашими общими, придуманными самой жизнью, приколами. Мгновенно забываю о расстоянии между нами в полстраны, рассказываю, что сегодня очень жарко и, как обычно, ничего не происходит. И что мама наконец бросила пить.

— А я вот начала! — гогочет Ви и чокается с экраном пивной бутылкой. — Ребята, тут тоска смертная!..

— Ну и дура! — хихикаю я.

И Ви выдает:

— Ты там не влюбилась случайно? Ты какая-то странная!

Я впала в ступор. Это же Ви — моя подруга, мое Солнце. У меня не должно быть от нее секретов, как бы страстно мне ни хотелось их иметь. И какое облегчение, что Ви далеко, и наш разговор — лишь иллюзия: синюшная плоская картинка, запоздалый звук и взгляд, устремленный на экран, а не в глаза собеседника.