Мой гениальный залёт - Ева Ночь

Они мне на нервы действуют. Сидят как два суриката и молчат. Смотрят лишь выразительно-выразительно, как девочки, что со стула стихи прочитали, а теперь ждут конфетку. Сладкое для фигур вредно, между прочим. И почему опять я?

– Ты компанию хочешь? – вкрадчиво начинает Розка.

– Да, но просить деньги не пойду. Это мерзко и низко!

– А в постель ложиться с Костровым было приятно и высоко, – дёргает бровями Элька. И она не смеётся, между прочим. Язвит с очень серьёзным видом.

– Ладно! – хлопнула в ладоши Розка, – Утро вечера мудренее. Ты подумай. А там мало ли. Мысль какая нормальная в голову придёт. Может, вспомнишь о спонсоре-воздыхателе. У тебя же имелись там в наличии денежные мешки, неравнодушные к твоим прелестям?

Я даже зависла. Нет, ну, что-то было, конечно. Но я ещё не совсем до ручки докатилась, чтобы себя продавать. Потому что альтруистов точка нет. Все хотят какую-то выгоду. И я не уверена, что готова на всё ради акций. Хотя близка к этому, что уж лукавить.

– Давай чай и пироженки, – командует Розка. – Я знаю, что ты не удержалась и купила нам сладенькое. Самое то – заесть неприятности. А завтра освободи время, я за тобой заеду в девять, повезу тебя к Нинель. Ты ж опять забудешь. Шефство над тобой возьму, пока ты безответственная трудоголичка.

Если бы я только знала, как права Розка! Правда жизни оказалась куда сильнее наших планов!

Розка забрала меня с работы. Выдернула, как морковку с грядки.

– Нужно наблюдаться, – заявила она, усаживая меня в машину, – а то мало ли. Ты у нас девушка взрослая, уже не юная.

Я смотрю на неё пронзительно, и Розка спешит добавить:

– У меня уже двое детей! А ты первый раз как в первый класс!

Меня разговоры о возрасте не трогают. Я не Элька, для которой тридцать – чуть ли не катастрофа всей её жизни. А мне всё равно. Выгляжу я отлично, за собой слежу, взгляды мужчин останавливаю, на здоровье не жалуюсь.

Нинель Акимовна смотрела строго. В какой-то момент я поняла, что побаиваюсь эту вроде бы милую женщину со взглядом-скальпелем.

– Давайте договоримся, Юлия, – сказала она мягко, но мороз по коже проскакал от её душевной твёрдости, – вы не будете пренебрегать ни своим здоровьем, ни здоровьем ребёнка. Точнее, детей. Вы ведь не передумали и собираетесь рожать?

Я кивнула, не понимая, куда она ведёт. Но испугалась до белых точек перед глазами.

– Это просто чудо, что вы себя чувствуете прекрасно, а чудеса нужно ценить и оберегать. Никаких стрессов, лишних волнений. Забудьте о прежнем ритме жизни. Я знаю, что вы деловая женщина, вам нравится много работать. Но вам придётся придерживаться режима и снизить нагрузки. При многоплодной беременности и так организм испытывает определённый стресс, потому что работает в два раза интенсивнее.

Она сказала – многоплодная? Я вдруг почувствовала, что ещё немного, и свалюсь с кушетки. Или на кушетку брякнусь. Я даже покачнулась. Никогда не падала в обмороки, но в этот миг была к этому как никогда близка.

– Вам плохо? – режет меня взглядом-скальпелем милейшая Нинель Акимовна.

– Нет, мне хорошо. Хо-ро-шо, – протолкнула я по пересохшему горлу слова, пытаясь успокоиться. – Простите, я правильно поняла? У меня там, – я положила руку на живот, – не один ребёнок?

– Всё верно. В прошлый раз я не стала вам говорить, потому что картина была не совсем ясна. Зато теперь уверена.

– Близнецы, – потрясённо выдохнула я и снова накрыла живот руками.

– Совершенно верно. И поэтому давайте договоримся: вы очень серьёзно будете относиться к нашим встречам.

Ну, Павлик! Вот это подстава! Постарался изо всех сил!

Из кабинета я выползла. Еле ноги переставляла. Видимо, лицо у меня было соответствующее, потому что Розка забеспокоилась, засуетилась, не знала, с какого бока ко мне подойти.

– Водички? Тошнит? Что? – выпытывала она, а я не могла её успокоить. У меня горло заклинило. Ни туда и ни сюда. Я только глотала судорожно и, наверное, улыбалась неестественно.

– Близнецы, – наконец-то удалось сказать самое важное слово, а потом плотину прорвало: – у меня там близнецы, Роз. Двое, представляешь?

Розку тоже проняло. У неё глаза на пол-лица и рот буквой «о» раскрыт.

– И что теперь? – спросила она. Пискнула, как мышонок.

А меня в одну секунду отпустило. Стало легко.

– Ну, это же ничего не меняет, правда? – пожала я плечами. – Будем рожать двоих. То пусто, то густо. Планы не меняем, но корректируем. Поехали домой. Возьму внеплановый выходной. Мне нужно подумать.