Между нами - Novela

Дэниел задержал на мне взгляд, но никак не прокомментировал. Мне хотелось забраться ему в голову и посмотреть о чем он думает.

– Ванная там, вторая дверь слева. – Он указал мне в сторону коридора. – Полотенца в шкафу, на верхней полке.

Мне бы, правда, не помешало обсушиться. Найдя в указанном месте большое, мягкое полотенце, я промокнула волосы, которые пострадали больше всего. Впрочем, блузке и джинсам тоже досталось.

Стоя перед зеркалом, я задумалась. Правду ли сказал мне Дэниел? Он привез меня к себе, потому что действительно не хотел, чтобы я заболела, или у него были другие мотивы?

Я не заметила какого-то особого внимания с его стороны, но что если…

Что, если он рассчитывал на что-то со мной, выходящее за рамки профессиональных отношений? Как мне тогда себя вести? Я, может быть, не большая его фанатка как человека, но он вроде как привлекает меня в качестве мужчины.

И конечно, я не сегодня это заметила. Но все эти противоречивые чувства, что он вызывает во мне, тоже неспроста.

Моя рука с полотенцем замерла. Я смотрела себя в глаза и спрашивала:

«Серьезно? Ты на самом деле хочешь этого?»

Но даже если это и случится, то, скорее всего, будет огромной ошибкой с моей стороны.

Испытывая смущение из-за хода своих мыслей, я вернулась в гостиную. Дэниел, уже без пиджака, разливал кипяток в чашки.

– Подумал, ты не откажешься от чая.

– Только потому, что мы находимся в Англии? – несколько нервно пошутила я.

Шутка вышла не смешной. Дэниел не улыбнулся.

– Ты ведь не англичанка. – Он подвинул чашку в мою сторону, а я опустилась на высокий стул, отметив, что как-то незаметно мы перешли на «ты».

– Я родилась в Чехии, тогда еще Чехословацкой республике. В Англию перебралась восемь лет назад, когда поступила в балетную школу.

Я не знала, интересно ли ему было узнать это, или же мои слова не вызывали ничего, кроме скуки – по его лицу совершенно невозможно было ничего определить. Казалось, он просто слушал, глядя мне в глаза – у него никогда не было с этим проблем. Я заметила, что он всегда смотрел прямо в глаза собеседнику, что лично на меня действовало несколько подавляюще.

Я вдруг подумала, что это человек железного самоконтроля. Да, он мог кричать на нас во время репетиций, но я ни разу не видела, чтобы он по-настоящему выходил из себя.

Он был хладнокровным, но, несмотря на все это, было нечто, что влекло к нему.

– Ты всегда хотела танцевать в балете?

Он поднес чашку к губам, не сводя с меня взгляда. Я заметила, как напряглись мышцы на его руках – он действительно был в прекрасной форме, но я гадала, только ли в этом заслуга танцев, или он занимался дополнительно?

– Почти столько же, сколько себя помню. Мне было лет пять, когда я увидела «Лебединое озеро» по телевизору и влюбилась в то, что происходило на сцене. Я не могла постичь весь драматизм, передаваемый актерами, но их движения завораживали. Они были прекрасны, как ангелы – мне казалось, что стоит им взмахнуть руками, и они взмоют вверх как настоящие лебеди. Мне захотелось стать одной из них. – Я улыбнулась детским воспоминаниям, но вдруг устыдилась своей излишней откровенности.

Наверное, Дэниел принял меня за романтизированную дурочку.

Он внимательно смотрел на меня, но я не увидела в серых глаза ни призрения, ни снисхождения, которых так опасалась.

– Хочешь есть? – отворачиваясь от меня к холодильнику, спросил мужчина.

От столь внезапной смены темы я растерялась. Вот так мы перешли от балета к еде.

Но я на самом деле была голодной – последнее, что я ела – это куриный салат на обед в театральной столовой. Поэтому как бы странно я себя не чувствовала, сидя на его кухне, я согласилась.

– Очень вкусно, – похвалила я, попробовав запечённого лосося с овощами, который Дэниел разогрел в микроволновке. – Ты это сам приготовил?

– У меня нет личного повара, – он сделал глоток воды из стакана, после чего вновь посмотрел на меня.

– А я не умею готовить. Все время что-нибудь порчу. – Нервничая, я говорила, даже не задумываясь, интересно ему это или нет. Но он по большей части молчал, и я заполняла паузы своей болтливостью.

– Но зато ты хорошо танцуешь.

Что-то очень похожее на улыбку отразилось на его лице. Это, и его похвала стали для меня небольшим шоком. Мне едва удалось удержать рот закрытым.

– Не идеально, но хорошо.

– Правда?

Я своим ушам поверить не могла. В мой адрес говорили много хвалебных слов, но отчего-то услышать это от него было приятней всего.

– У меня нет причин лгать. – Он поднялся, взяв свою тарелку. – Закончила?

Я быстро кивнула, и он отнес посуду в раковину.

– Спасибо. Мне очень понравилось.

Дэниел только кивнул.

– Тебе нужно поработать над руками.

– Что не так с ними?

– Ты часто напрягаешь их больше, чем надо. Это заметно. Может потому, что слишком стараешься, но движения должны быть более плавными, естественными.

– Слишком стараюсь? Разве суть не в том, чтобы стремиться к совершенству?

Он меня напрочь запутал! Сначала говорит, что как балерина я мало что стою, теперь обратное. Заставляет работать на износ, а сейчас заявляет, что нужно меньше стараний!

– Суть в том, чтобы танец шел отсюда, а не отсюда. – Он указал на сердце, потом коснулся головы. – Чтобы в том, что ты делаешь на сцене, присутствовала жизнь. Делая шаг, ты думаешь о том, чтобы сделать его правильно и не упасть?

– Нет, – вынуждена была признать я, догадываясь, к чему он клонит.

– Так и с танцем. Как только ты начинаешь бояться провала, ничего не выходит.

Вау! Вау и еще раз вау! Нет, дело было не в его словах – хотя в них и был здравый смысл. Дело было в его лице, в его эмоциях. Я впервые видела столько выражения в нем!

– Может быть, я действительно боюсь. – Я развела руками. – Мне двадцать шесть – возможно это мой последний шанс стать не просто лицом из массовки. Знаю, что в любой другой сфере двадцать шесть – не возраст. Но сколько мне осталось танцевать? Десять лет? Пятнадцать, если очень повезет? У меня нет права на ошибку. – Я покачала головой, в этот момент, представ перед ним – человеком, которого боялась, – в своем самом уязвимом виде.

Казалось, Дэниел над чем-то задумался. Я видела и чувствовала, как внутри него идет некая борьба. Мне было любопытно, о чем он думает, и