Тень дракона. Пленница - Любовь Сергеевна Черникова

Отвернулась и решительно потянула дверь за ручку. Та поддалась легко, но петли оглушительно и зловеще скрипнули, ударив медиатором по натянутым нервам. Я даже присела, в страхе ожидая чего угодно, но все было тихо. Лишь сквозняк пробежал по коридору, растревожив паутину и пыль.

В нешироком коридоре царил полумрак, но из распахнутых дверей по обеим сторонам лился свет, превращая пол в зебру. Я осторожно двинулась вперед и заглянула в ближайшую дверь. Большое помещение, похожее на склад. Разбитые деревянные ящики, ничего полезного или съедобного.

Тоже самое и в помещении напротив. И еще в трех комнатах за ними. А вот в четвертой было кое-что другое. Вдоль стены тянулось длинное каменное корыто. Сливное отверстие внизу было заткнуто пробкой на ржавой цепочке, ниже расположился желоб для слива, который под наклоном шел к стене, а там исчезал в открытой яме.

Сверху над корытом проходила труба, из которой вели другие — покороче. Потрогала, убеждаясь, что это не металл и не пластик. Удивительно, но больше всего походило на дерево.

Бамбук!

Хоть и не было характерных перемычек, но вместо труб тут явно использовалось что-то подобное. Открытие лишь подтвердило, что место, где я нахожусь, скорее в Азии.

Как же все это мне напомнило санузел в любимом суши-баре!

Тут же вспомнила, что обожаю суши, и желудок откликнулся голодным спазмом. Прогнав мысли о еде, повернула рычажок на одном из «кранов» и стала ждать.

Сначала ничего не происходило, но затем вода все-таки закапала. Капала она все быстрее и быстрее, пока не превратилась в уверенную струйку. Прозрачную, вопреки ожиданиям. Никакого шкварчания или ржавого выхлопа. Или характерной вони.

У меня язык прилип к небу от желания набрать полную горсть и сделать большущий такой глоток. Но я просто умылась с наслаждением, несмотря на то что вода была холодной.

Боженька, как же хочется пить!

Жажда стала невыносимой, сдерживали меня только барьеры, навязанные цивилизацией, да и те стремительно истончались. Набрала вторую горсть.

Была не была!

— Да пей уже! Не отравишься! — раздался забавный, почти мультяшный голос.

Вздрогнув, вылила всю горсть себе на грудь, и бешено заозиралась в поисках того, кто это сказал. В прачечной было сумрачно, но спрятаться особенно негде. И тем не менее я никого не увидела.

— Я здесь! — перед лицом что-то порхнуло.

Инстинктивно схватила это нечто рукой, как муху на лету. В кулаке оказалось что-то живое и упругое, а местами даже колючее.

— Уй! Ты что творишь, зараза?! Пусти немедленно! Задушишь!

Голосок прозвучал сдавленно, а я поспешила разжать пальцы. В каменное корыто шмякнулось что-то маленькое вроде летучей мыши. Инстинктивно передернувшись, вытерла руку о свое импровизированное платье.

— Фу, гадость!

— Сама такая! — плаксиво буркнул все тот же голос. — Ты мне крыло повредила! Как я теперь летать буду, а?

— Господи! Это… Это ты, что ли разговариваешь?!

Нагнулась, рассматривая существо на дне корыта.

— Нет, Дракон Прародитель! Не похож, что ли? — плаксивые нотки тут же исчезли, зато появились издевательские.

Дракончик! Тот самый — синий!

Воды в корыто натекло уже прилично, и при падении длинная челка малыша намокла и жалко обвисла, но я его все равно узнала. К тому же он был единственным, с кем я разговаривала перед тем, как лишиться чувств.

И вот опять! Не показалось…

Пол под ногами слегка дернулся, стены поплыли, раздался противный звон в ушах. Я схватилась за край корыта.

— Эй! Тише-тише! А ну-ка водички хлебни! Быстрей! А то побледнела тут мне…

Видимо от шока, сделала, как он велел, обнаружив, что вода на вкус просто чудесная. Хотя тому, кто не пил весь день, наверное, и та, в которой цветы неделю простояли, покажется ничего так. Умылась, намочила затылок. Помогло. Голова больше не кружилась.

— Получшело? — поинтересовался дракончик.

— Полегчало, — автоматически поправила его я.

— Да какая разница?

— Надо верно выговаривать слова, чтобы люди тебя понимали.

— Люди? Ха! Меня только ты понимаешь.

Я с недоумением уставилась на дракончика, а тот нетерпеливо запрыгал, расплескивая воду.

— Вытащи меня скорее! Холодно же!

Я было протянула руку, но остановилась.

— Кусаться не будешь?

— Вот еще! И так чуть клыки не сломал. Толстокожая!

— Чегооо?!

— Того! Я нектар люблю и все, что сладенькое. А твоя кровища — сущая гадость!

Дракончик начал потешно отплевываться и мыть язык.

— Я бы тоже сейчас чего-нибудь сладенького употребила… — протянула мечтательно и поинтересовалась: — Раз кровь не пьешь, зачем тогда кусался-то?

— А затем, что хотел стать главным в стае. Сделал вид, что победил тебя, чтобы остальные меня зауважали. Они испугались, когда ты из окна выпала, решили, что напала, а я заметил, что ты нечаянно. Ну и вот…

— Понятно. Значит, самоутвердился за мой счет. И как, остальные поверили?

— Еще бы! Я теперь король дворцовой стаи цветодраков.

Дракончик говорил важно и даже приосанился на свой манер, а я пыталась усвоить информацию.

— Мм! — протянула многозначительно, едва сдерживая смех. — Ну тогда поздравляю.

Ситуация была настолько нелепой, что я не знала, как ко всему этому относиться. Только подумать! Василина Вьюга на полном серьезе разговаривает с летающей ящеркой, и та ей отвечает. А я точно еще не в смирительной рубашке?

— Чего ржешь? Доставай меня скорей, не то простужусь! Цветодракам… нельзя переохлаждаться… — договорил дракончик как-то неуверенно, и голосок стал звучать слабее.

Он пошатнулся, и я, поспешно выхватив его из воды, обтерла краешком портьеры.

— Эй, ты как? — поспешила наружу, где было теплей и светлей.

Признаться, хотелось рассмотреть это чудо получше.

Дракончик лежал на моей ладони с закрытыми глазами и казался таким несчастным, что мне стало его жаль.

Ой! Я же ему крыло сломала!

Присела на крыльцо и осторожно оттянув кожистое, точно у летучей мыши, покрытое мягкой как замша шерсткой крылышко, принялась рассматривать. Целое. Второе тоже…

— Ты что делаешь? — поднял голову дракошка и уставился на меня с подозрением.

— Какое, говоришь, крыло у тебя сломано? Правое или левое? — вопросом на вопрос ответила я.

— Никакое, — буркнул дракончик и отнял конечность.

— То есть, ты мне соврал? — я коварно прищурилась.

— А ты бы вытащила меня из воды, если бы я просто попросил?

— Конечно!

Похоже дракончику на это нечего было ответить. Он смущенно помялся, а потом выдал:

— Цветодраков люди не слишком любят…

— Это почему же?

— Говорят, мы цветы портим, — ответил он так, будто гордился этой особенностью.

— Так, может, не портить? — подсказала я самое очевидное решение.

Малыш не ответил. Вспорхнул и завис, глядя куда-то вдаль. И я решила сменить тему.

— Ты