Слишком рано для нас - Анастасия Соловьева

Он обхватывает мой затылок и притягивает меня к себе. По телу бегут мурашки, я превращаюсь в комок оголённых нервов — мне волнительно, страшно и очень хочется сбежать. Одна часть меня жаждет того, что вот-вот случится, а вторая глухо протестует. Я-то мечтала о взаимных чувствах, о серьёзных отношениях и прочей романтической ерунде, но реальность оказалась довольно суровой. Я знаю Генриха второй день, моя влюблённость будто угасла за прошедшую ночь.

Чужое дыхание на моём лице, приятный запах парфюма. Горячие пальцы касаются шее, я невольно вздрагиваю, потому что мне щекотно. Хочу улыбнуться, но в следующую секунду ощущаю чужие губы. Тёплые, осторожные, они не подавляют и не вызывают страх. Я позволяю Генриху меня целовать, но сама отвечать не спешу — просто не знаю, как. Конечно, я читала разные форумы, смотрела обучающие видео, но сейчас не могу ничего вспомнить. Мозг отключён. Я лишь рвано дышу и кладу ладонь на плечо Генриха.

Он обхватывает мою нижнюю губу, затем верхнюю. Придвигается ещё ближе, его пальцы зарываются в волосы. Вторую руку он опускает на моё колено, и это вызывает смешанные чувства. Слишком интимно, непривычно. Я ведь в коротком платье, без колготок.

Он дышит тяжелее, становится более настойчивым. Пробую ему отвечать. Раньше думала, что от первого поцелуя сойду с ума, но этого не происходит. Ничего крышесносного или из ряда вон выходящего я не чувствую. Обычное соприкосновение губ: это приятнее, чем обниматься, но не намного.

Я испытываю лёгкое разочарование. Так бывает, когда мечты оказываются ярче реальности.

Тем временем Генрих ведёт ладонью выше, задирает подол моего платья, его пальцы сжимают бедро. Это уже чересчур. Я его толком не знаю, почему он позволяет себе столь интимные прикосновения?

И тут я чувствую давление его влажного языка — и вмиг отшатываюсь. Не имею ничего против французских поцелуев, но не так же быстро! Боже, куда он спешит?

— Что-то не так? — спрашивает Генрих.

— Нет, всё нормально, — зачем-то вру я, мягко убирая его ладонь со своего бедра.

Сама пришла с ним в этот ресторан, сама позволила себя поцеловать, а теперь чуть ли не отталкиваю его из-за какой-то ерунды. Уверена, взрослые люди именно так и поступают: дотрагиваются друг до друга, углубляют поцелуй, кайфуют от эмоций. Ну почему я такая зажатая и пугливая?

От неловкого молчания нас спасает официант. Он приносит мне коктейль, и я делаю несколько больших глотков. Хочу, чтобы алкоголь затуманил мозги. Может, тогда я решусь на более откровенные ласки? Это всего лишь прикосновение к ноге и всего лишь язык — что в этом плохого? Пусть я неопытная, но прекрасно знаю, чем люди занимаются, когда состоят в отношениях.

— Как тебе коктейль? — прерывает Генрих мой нервный поток сознания.

— Вкусный, очень, — признаюсь я. Кисло-сладкая жидкость зажигает внутри огонь, неловкость и смущение отходят на второй план. Коктейль намного лучше вина, теперь буду пить только его.

— Почему я раньше тебя не замечал? — говорит Генрих задумчивым тоном. Это что, мысли вслух?

— Не знаю, я не слишком приметная девушка, — отвожу взгляд, потому что его слова заставляют краснеть и ещё больше смущаться. Кажется, мне мало одного коктейля.

— Неправда. Ты сразу же привлекаешь внимание, — возражает Генрих.

Только что он говорил совершенно обратное. Мы раз восемь встречались в стенах университета: то в столовой, то на двенадцатом этаже, где проходят лекции, то в вестибюле. Он даже мимолётным взглядом меня не удостаивал, вёл себя так, будто меня не существует. Что же изменилось?

Снова начинаю подозревать самое плохое. Может, я для Генриха лишь очередной приз? Ходят слухи, что он любвеобильный парень, часто меняет девчонок. Конечно, соседки в общаге могут немного привирать, но я им почему-то верю. Не может богатый красивый парень ни с того ни с сего влюбиться в такую, как я.

— И что именно тебя во мне привлекает? — улыбаюсь я. К щекам приливает огонь, мне жарко.

— Твои глаза, улыбка, голос. Всё привлекает, — полушёпотом произносит он и снова тянется ко мне.

Я не успеваю отреагировать, поэтому его губы вновь накрывают мои. На этот раз Генрих не церемонится, сразу же хочет углубить поцелуй, а его ладонь вновь накрывает моё бедро.

Нет, так дело не пойдёт! Пусть я немного пьяна, но не до такой же степени, чтобы позволять почти чужому парню лезть ко мне под платье.

Отталкиваю его, подрываюсь с места и гневным, срывающимся голосом произношу:

— Извини, у нас ничего не получится, — направляюсь к дверям, уже касаюсь ручки, как Генрих подходит ко мне, останавливает.

— Почему? Что случилось? — недоумевает он. Кажется искренним и немного потерянным.

Ну откуда ему знать, что я совершенно неопытная девственница, которая сегодня в первый раз поцеловалась? Мне даже неловко становится, я тяжело вздыхаю и говорю правду:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Для меня это всё в новинку, — неопределённо машу рукой. — Прости, что так странно себя веду. Ты мне правда нравишься, но я не могу так быстро…

Тяну за ручку и выбегаю в коридор. Уже через минуту, чуть не столкнувшись с официантом, я вырываюсь на улицу и жадно втягиваю свежий воздух.

Да уж, так испортить первое в жизни свидание — это надо постараться.

11

В общагу я прихожу в подавленном состоянии. Влада пока не вернулась из университета, соседок тоже нет, так что мне некому пожаловаться. Вздохнув, снимаю чужое платье, натягиваю на себя привычные штаны с футболкой и заглядываю в холодильник. Дура я, конечно, могла бы вкусно пообедать на халяву, но официант не успел принести еду. Первый поцелуй всё испортил. Вернее, настойчивость Генриха и моя неготовность к чему-то более серьёзному, чем просто чмок в губы.

Достаю контейнер с гречкой и мясом, хватаю сковородку и бреду на кухню. Голода совсем не испытываю, просто не знаю, чем ещё заняться. Внутри образуется пугающая пустота, тело кажется вялым и бессильным. Картинки недавнего побега мелькают перед глазами, мне немного стыдно за своё поведение, но при этом я ни о чём не жалею. Лучше сразу