Бриллиант для короля - Жюльетта Бенцони

Как бы там ни было, дело было темное и необходимо было добиться в нем хоть какой-то ясности. Возвращаясь к своему рабочему месту, де ла Рейни позвонил в колокольчик, которым обычно вызывал секретаря. Металл еще гудел, а секретарь уже стоял на пороге. Вот уже добрый десяток лет служил начальнику полиции этот немолодой, сдержанный и незаметный человек, который всегда был под рукой и никогда не заставлял себя ждать. Тем более в те дни, когда в воздухе чувствовалось особое напряжение, а этот день был именно таким. Господина де ла Рейни всерьез озадачили.

— К вашим услугам, месье.

— Кто у нас сейчас в отделе расследований?

— Господа Дегре и Делаланд.

— Оба? Вы хотите сказать, что моя полиция прекратила свою деятельность?

— Ни в коем случае, господин де ла Рейни. Дегре только что вернулся, покончив дело с притоном на улице Руа де Сисиль. А инспектор Делаланд... он грызет ногти.

— Неужели?

— А что еще делать, если делать нечего?

— Ну так пусть грызет дальше. Я с ним увижусь вечером. Пришлите мне Дегре.

Самый знаменитый следователь после де ла Рейни появился перед начальником в следующую же секунду. Это был человек лет тридцати пяти с отличной выправкой и приятной располагающей внешностью. Он оказал уже немало ценных услуг своему начальнику. В частности, благодаря ему завершилось дело с маркизой де Бренвилье. Отравительница сумела найти приют в монастыре во Фландрии, однако Дегре так ловко за ней «поухаживал», что она покинула монастырь, думая, что летит навстречу своему счастью. Но спустя несколько недель оказалась в руках правосудия, а потом и палача. По характеру Дегре был человеком необыкновенно серьезным, ремесло свое знал до тонкости, любил его и готов был пойти на все ради справедливости. Его хладнокровие и мужество вошли в поговорку.

— Я хочу поручить вам, — сказал де ла Рейни, — одно весьма деликатное расследование, которое нужно вести с большой осторожностью и без малейшей нервозности.

— Если я вас правильно понял, расследование обещает быть интересным, и я не понимаю, о какой нервозности может идти речь.

— Имя графини де Сен-Форжа что-нибудь вам говорит?

Широкая улыбка осветила серьезное лицо полицейского.

— Малютка де Фонтенак! Ее тетя была убита, королева взяла ее под свою защиту, а недавно ее выдали замуж за одного из миньонов герцога Орлеанского. Нужно быть глухим, чтобы ничего о ней не слышать! Так что с ней произошло?

— Именно это я и хочу выяснить. Она исчезла из Версаля в день смерти королевы. Никто не знает, где она и что с ней произошло.

Заметив, что инспектор нахмурил брови и открыл рот, де ла Рейни добавил:

— Сядьте и выслушайте меня внимательно. Ни в коем случае не перебивайте.

Дегре кивнул, обещая, что будет нем как рыба. Начальник полиции передал все, что говорил бывший советник испанского посольства, не забыв предположения, которые сделал он сам в качестве выводов из услышанного ранее.

— Если я вас правильно понял, — заговорил Дегре, — Его королевское величество, чья склонность к молодой очаровательной особе была замечена всеми, мог воспользоваться своим положением вдовца, если мне будет позволено так выразиться, и отправил ее в удобное место, где может наслаждаться ее обществом, не привлекая к себе ревнивого взгляда Ментенон. Почему бы, например, не в Кланьи, в имение мадам де Монтеспан? Возможно и другое: господин де Лувуа сам воспользовался нежданной встречен... Или третье — молодая особа высказала нечто такое, что должна была бы хранить при себе, и возникла необходимость заручиться ее молчанием. И этом случае все становится чертовски... непростым!

— Вы великолепно схватили суть, Дегре. Теперь надо решить, с чего начать поиски. Что вы намерены предпринять?

— Для начала отправлюсь в Версаль и поброжу возле Малых конюшен. Я там успел обзавестись кое-какими знакомствами. Я рассуждаю следующим образом: если никто не видел, как молодая особа вышла из кабинета короля, это не значит, что она по-прежнему находится в кабинете. Просто-напросто она вышла через какую-то другую дверь. Думаю, через выход в один из внутренних двориков. Но куда бы она ни вышла, ее должна была забрать подъехавшая карета.

— А может быть, ее увезли, дождавшись темноты?

— Не вижу в этом необходимости. Отъезд короля приковал к себе все взгляды, никто и внимания не обратил на скромную карету без гербов. Я попробую узнать, уехала ли эта скромная карета одновременно с королевской или после нее. Не будем забывать, что все во дворце в этот миг были заняты смертью королевы.

— Графиню могли увезти и в карете господина де Лувуа.

— Если хотели все сохранить в тайне, то лучшего и предположить нельзя. Справедливо говорят: желаешь славы, труби в трубы! В любом случае, побывав в Малых конюшнях, я хоть что-нибудь да узнаю.

— Ну так поезжайте, вечером все мне расскажете. А пока будете бродить по Версалю, постарайтесь узнать, где сейчас мадам де Монтеспан.

Опытный в своем деле, Дегре не чурался самых различных знакомств — каждый при необходимости мог сообщить что-нибудь полезное. Был у него знакомый и на королевских конюшнях. Красивые новые конюшни — Большие и Малые — располагались веером перед въездом на территорию дворца. Обслуживали их, разумеется, конюхи, переехавшие из Сен-Жермена, в помощь которым наняли на месте новых. Конюшни занимали довольно обширную территорию, и Дегре потерял немало времени, прежде чем отыскал главного конюха Малых конюшен. Звали его Рибу. На свое несчастье, он пристрастился к игре и поэтому всегда нуждался в деньгах, а Дегре никогда ему в этом не отказывал. Увидев Дегре, Рибу широко улыбнулся, и его улыбка стала еще шире, когда он услышал, что именно интересует полицейского.

— В день смерти королевы? Было, было. В самом деле, уехала одна карета, я бы сказал, неподходящая для такого печального дня. Уже в сумерках помощник прево распорядился подать закрытую карету и отрядил для ее сопровождения шесть всадников. Мне, конечно, стало любопытно, и я вышел посмотреть, куда направится этот кортеж, но она въехала за решетку дворца, видно, к одному из внутренних двориков. Дожидаться, когда карета поедет обратно, у меня не было времени, поэтому я не видел, когда и куда направил коней кучер.

Дегре почувствовал, как по спине у него пробежал неприятный холодок.

— Ты сказал, помощник прево? Значит, карета поехала за кем-то и потом этого кого-то куда-то повезла? Так?

— Да, больше всего это было похоже на арест.

Об аресте сразу же подумал и полицейский. И задал следующий вопрос:

— А ты знаешь, когда карета вернулась?

— На следующий день, утром... Ездили, стало быть, не слишком далеко.

Недалеко-то недалеко, но вполне достаточно, чтобы доехать до Бастилии и Венсенской тюрьмы, однако Дегре не стал высказывать своих догадок. Зато проговорил, словно бы рассуждая вслух: