Не свободен! - Аврора Майер

Пошла на кухню и сразу же поняла причину маминого состояния. Поджаренные блинчики, заботливо укутанные в полотенце, стояли на столе.

— Мам, ты опять! Тебе запретили вставать, только по острой необходимости! А часами стоять у плиты уж точно противопоказано!

— Вета, лучше уже умереть! Я не могу жить как овощ.

— Как ты так можешь говорить?!

— Между прочим, ей говорил… — подал голос с другой кровати отец. С того момента, как заболел, он стал немногословен и в основном спал, болезнь его совсем измучила. Маме же не лежалось на месте, из-за чего с ней постоянно происходили неприятности: то давление подскочит, то упадёт от головокружения и сломает руку, то ещё что-нибудь. Купленные костыли она презирала и отказывалась их использовать. Ставила для опоры высокий стул и старалась хотя бы по возможности помогать мне: то еду разогреет, то посуду помоет, готовить я ей категорически запрещала. А вот тут ей захотелось блинчиков!

— Мама, я не знаю, что с тобой делать?! Ты понимаешь, я чуть с ума не сошла.

Мама обиженно молчала. Она всегда была очень активной, и быть прикованной к постели ей нестерпимо тяжело. Я пыталась её понять, но, с другой стороны, не понимала, как она так может рисковать своей жизнью.

Взяла на кухне чай и начинённый творогом и изюмом блинчик. С таким удовольствием засунула в рот, чем вызвала одобрительную улыбку. Маме главное — накормить своего ребёнка, даже если ребёнку уже двадцать пять. Поразительно, как даже в блюдах из сплошь ненатуральных продуктов маме удавалось сохранить вкус детства. Блинчики были точно такие же, как раньше.

— У меня такие никогда не получаются!

— У тебя хорошо получается много другого.

— Вета, принеси и мне парочку.

— О, видишь, даже отец соблазнился! Это того стоило, — сказала с гордостью мама. Папа редко что ел с аппетитом, потому это и вправду было достижением.

— Вета, переоденься, а то такую красивую одежду запачкаешь.

— Точно!

Тут раздался звонок, и это был Роман Валерьевич. Застыла и с ужасом подумала, что где-то успела накосячить. Я его не боялась, в крайнем случае меня переведут обратно, и возможно, это очень даже отличный вариант, но вот подвести его мне не хотелось. Начальник мило поинтересовался о здоровье мамы, и всё. От сердца отлегло.

— Это кто?

— Это мой начальник. Мама, папа, я же не рассказывала! Меня на две недели перевели работать секретарём. Вот и униформу выдали.

Я повернулась, чтобы они рассмотрели моё платье со всех сторон.

— Тебе очень идёт!

— Кофе варить научили. Кстати, кофемашина — это вещь! Думаю, может, с премии себе прикупить.

— Ну надо же! Вета, я рада! Смена деятельности полезна. А то ваша бухгалтерия — это какое-то болото, где никогда и ничего не происходит. Начальник не обижает?

— Нет.

И я мысленно вспомнила лицо всегда доброжелательного и сдержанного Романа Валерьевича. Почему-то именно этот образ запечатлелся в моей голове. Я уже и забыла, как он злился. Даже не знаю, были ли где-то ещё такие начальники? Но мне определённо повезло!

— Молодой?

— Да, лет тридцать, наверное. Сейчас переоденусь, покормлю вас и расскажу много всего интересного.

— Да, давай. Милая, нам всё интересно, что с тобой происходит. А то два дня сама не своя, мы уже стали переживать, думали, влюбилась!

Я засмеялась:

— Почти угадали!

Сегодняшний день уже был стабилен. Я знала, что делать, куда идти, и чувствовала уверенность. Состояние барахтанья в луже невыполненных дел мне совсем не понравилось, поэтому с гордостью должна была признать, что справилась со всеми задачами. Утренний кофе, распорядок дня и дежурный звонок родителям. Мама обещала больше не кулинарить и смиренно читать книги папе или смотреть телевизор. Я ей верила, на какое-то время её хватит.

Расслабившись и позволив себе чашку кофе, я сидела и просматривала почту. Тут вошла знакомая мне женщина. Злата, как и в прошлый раз, была шикарно одета. Несмотря на утро, казалось, что она посетила уже не один салон красоты. Её длинные волосы пшеничного цвета были красиво уложены, идеальный макияж и туфли на высокой шпильке поражали воображение. Теперь я не понаслышке знала, каково это, ходить на таких каблуках. Войдя, она бросила пытливый взгляд в мою сторону. Я же изо всех сил старалась делать вид, что не замечаю её. Кажется, именно так она и просила в последнем нашем разговоре. Общаться с этой неприятной женщиной мне хотелось меньше всего, да и она пришла к своему жениху. Однако вопреки моим ожиданиям, Злата подошла к моему столу.

— Добрый день, Виолетта. Как дела? Устроилась?

— Добрый день. Спасибо, хорошо. Всё нормально, уже разобралась, — сказала я уверенным голосом.

Она принялась хаотично брать листы бумаги со стола и просматривать, будто они ей должны были выдать какую-то тайну или мою ошибку.

— Я подумала… что, пожалуй, переоценила твои способности. Придётся тебя вернуть опять в бухгалтерию. Роман Валерьевич постоянно жалуется, ему помощник нужен, а не балласт, понимаешь?

Я молчала и никак не комментировала её слова. Эта дамочка для меня уже надолго попала в рейтинг неадекватов и провокаторов. Однако от её безумной злости и ненависти уже начинало потрясывать и меня. Старалась на неё даже не смотреть. Её, очевидно, бесила моя реакция, вернее, полное её отсутствие.

— Так. Понятно. Собирай вещи и возвращайся в свой отдел.

Я подняла взгляд и сказала спокойным, вполне равнодушным тоном:

— Мой непосредственный начальник — Роман Валерьевич, и если я его не устраиваю как сотрудник, он мне сам об этом скажет.

Злата раскрыла рот от удивления, и её милое личико стало каким-то комичным. Зря она так. Зря! Тут, словно услышав наш разговор, вышел Роман Валерьевич.

— О, привет, любимая! Какой приятный сюрприз!

Он подошёл к невесте, обнял и поцеловал, совершенно не обращая внимания, что «любимая» явно не в настроении. Я же была рада, что внимание «любимой» перенесено теперь не на меня.

— Привет! — неестественно улыбнулась она. — Пойдём к тебе, есть разговор.

— Хорошо, сейчас Костику отнесу документы, а ты у меня посиди. Виолетта, сделай моей невесте кофе.

— Хорошо.

В голове пронеслась мысль о том, что, может, и неплохо было вернуться в свой уголок. Как мама говорит, болото, в котором ничего не происходит, потому что тут по несколько раз на день что-то случается… Роман Валерьевич, видно, очень дорожит отношениями со своей невестой, так что… Не сносить мне головы.

В общем, мне было всё равно. Но предчувствие того, что сейчас меня обольют помоями и грязью, было неприятным. Ведь я ничего плохого не сделала, только старалась изо всех сил.