Судьба темнее, чем любовь - Бьянка Иосивони

Выражение лица брюнетки смягчилось, на нем появилось что-то похожее на сочувствие.

– Как тебя зовут, малышка?

– Блэр. Блэр Арктандер.

– И ты ее дочь, – прошептала брюнетка. На мгновение мне показалось, будто в ней происходила внутренняя борьба, затем она кивнула Саманте и повернулась ко мне: – Пойдем со мной.

– Куда? – спросила я, не сдвинувшись с места.

Брюнетка улыбнулась, но в глазах у нее читалась хорошо знакомая мне грусть, и потому улыбка вышла безрадостной.

– Я отведу тебя к остальным.

Глава 7

Оставив вещи под присмотром Саманты, я последовала за женщиной, которая представилась как Аяне. Войдя в лифт, Аяне набрала на панели комбинацию цифр, и мы тронулись. Казалось, поездка заняла целую вечность. В лифт то и дело входили и выходили люди. Одни держали в руках портфели, другие – планшеты и стаканчики с кофе, кто-то говорил по телефону о маркетинговых планах. Казалось, мы находимся в самом обычном офисном здании, где все занимаются самыми обычными рабочими делами.

Сама не знаю, какой представляла себе Вальгаллу. Может, такой, как рассказывают мифы, – с зелеными полями, ярко-голубым небом и огромным залом, заполненным павшими воинами. Во всяком случае, меньше всего я ожидала увидеть фирму, по которой ходят люди в деловых костюмах. Наверное, следовало заранее поискать информацию в интернете, но я думала лишь о том, как добраться сюда. То, что будет после, меня не волновало.

На девятнадцатом этаже двери лифта распахнулись, Аяне вышла и жестом пригласила меня следовать за ней. В отличие от предыдущих этот этаж не был офисным. По крайней мере, здесь я не увидела ни распахнутых дверей, ни стеклянных стен, демонстрирующих заполненный компьютерными столами опен спейс.

«Интересно, куда мы идем?» – невольно подумала я. Аяне знала маму, а значит, была ее подругой, правильно? Не могу представить, чтобы кто-то желал маме зла. Она была самой милой и доброй женщиной на свете – и это несмотря на то, что беспощадно тренировала Фенью, готовя из нее свою преемницу. Теперь с тренировками покончено.

Некоторое время мы шли по длинному узкому коридору. Я изо всех сил старалась не отставать от Аяне. Она была не очень высокой, но, несмотря на высокие каблуки, двигалась невероятно быстро. А я, в своих линялых джинсах, мятом свитере и с растрепанными после поезда волосами, с трудом за ней поспевала.

Наконец Аяне остановилась перед одной из дверей и без стука вошла. На двери не было ни таблички, ни какой-либо другой подсказки, указывающей на то, что внутри. Я отмахнулась от нехорошего предчувствия и последовала за Аяне. Пути назад нет.

«Здесь пахнет цветами», – первым делом подумала я. Удивленно огляделась и увидела длинный, проходящий через все помещение стол, на котором лежали цветы и зеленые веточки. Вся комната была буквально завалена растениями, вазами и разноцветными ленточками. Вдоль стен стояли полки, на которых громоздились горшки и кадки. Здесь были и белые каллы, и желтые лилии, и розы всевозможных оттенков… А еще плющ, декоративный мох, ветки с красными ягодами и множество других неизвестных мне растений. Если бы я не знала, где нахожусь, то решила бы, что очутилась в цветочном магазине.

Сердце болезненно защемило и пропустило удар. Я с легкостью могла представить в этой комнате маму. Ей бы здесь понравилось, она бы с удовольствием плела венки и составляла букеты.

За столом сидели женщины, они превращали цветы в настоящие произведения искусства и были настолько поглощены работой, что, кажется, поначалу даже не заметили нашего появления. Но постепенно они отвлекались от своего занятия и поворачивались к нам. У этих женщин не было ничего общего: разные фигуры, разный цвет волос и кожи, разный стиль одежды… Единственное, что их объединяло – помимо их занятия, – это красота и возраст. Они казались ровесницами Аяне. И мамы.

Стоило всем пятерым посмотреть в мою сторону, как у меня по спине пробежал предостерегающий холодок и я поняла, что ошибалась. Эти женщины не флористки и не работницы похоронного бюро. Они валькирии.

– А это еще кто? – поинтересовалась блондинка спортивного телосложения, стройная и мускулистая. У нее были волосы длиной до подбородка, угловатое лицо и полные губы, придававшие ее грубоватой внешности неожиданную женственность.

– Не будь такой грубой, Тайра, – с улыбкой ответила Аяне. – Это Блэр. Дочь Рейны.

– Это не та дочь, которую Рейна обучала, – вмешалась другая валькирия. Ее тон ничего не выражал, но мне пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не сжаться под ее взглядом. Глаза у этой женщины были необычными – карими с сине-зелеными вкраплениями. В них читалось выражение, которое я не смогла распознать. Недоверие? Любопытство? Радость? Злость? Не знаю.

Поза ее была непринужденной: она с безмятежным видом держала в руках ножницы и обрезала цветы. Угольно-черные волосы чуть выше плеч, смуглая, почти оливковая кожа, но непохоже, что эта женщина родом из Южной Америки или Южной Европы. И одежда ничего не говорит о ее происхождении. Из всех присутствующих про нее труднее всего сказать что-то определенное.

– Рейна погибла. Как и ее старшая дочь, – сказала Аяне.

Тишина. Валькирии переглянулись и уставились на меня. А в следующую секунду случился настоящий хаос.

– Погибла? – воскликнула блондинка, которую, кажется, звали Тайра.

– Кто, Рейна?! – переспросила другая валькирия.

– Ты уверена?

– Быть такого не может! Нет, это невозможно! – заявила валькирия с необычными глазами, имя которой я не знала, и сжала в руке розу.

– Валькирии не могут умереть!

– А как же Ви? От нее уже несколько месяцев нет вестей, – заметила невысокая женщина со стильной короткой стрижкой и белым цветком за ухом.

– Мы не знаем, что случилось с Ви, – возразила Тайра.

– Валькирий всегда было девять. Всегда. Никто из нас не может просто… просто взять и умереть.

Голоса наслаивались друг на друга, смешиваясь со стуком у меня в ушах, и вскоре превратились в однотонный шум. Зажмурившись, я замотала головой, пытаясь сосредоточиться, но не смогла. Я пришла сюда, чтобы узнать, что произошло. И почему это произошло. И как вариант, чтобы обнаружить, что все ошибаются и что мама с Феньей еще живы. Меньше всего мне хотелось слышать вопросы, на которые у меня нет ответов.

– Тихо! – произнесла единственная молчавшая до этого времени валькирия – и