Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

– Плевать я на них хотел. Он был моим наставником и лучшим другом!

– Не делай глупостей, Дариус отправит по твоему следу всех брахионов, которых сможет найти.

– Они не настолько глупы, чтобы слушаться его приказов.

– У них не будет выбора! Люциан, пожалуйста! Я не хочу тебя потерять.

– Я не могу по-другому, Мел.

Вдруг они исчезли, а я начала падать. Чужие руки попытались поймать меня, удержать, но я продолжала свой полет.

А потом я открыла глаза.

И сразу поняла, что что-то не так. Это была не моя комната. Тем не менее полосатые обои и старомодный торшер выглядели знакомыми. Что я делала в кровати Лиззи?

– Не переживай, это был всего лишь кошмар.

Бархатный голос с хриплым оттенком молниеносно вернул мне все воспоминания. Я выпрямилась. Ну, по крайней мере, сейчас я точно недолго провалялась в обмороке: за окном еще царила темнота.

У окна Люциан развалился в глубоком кресле Лиззи. Одна нога свисала с подлокотника, пока он листал модный журнал, изо рта торчал леденец на палочке. Он даже не повернулся в мою сторону, просто перелистнул следующую страницу.

Как я попала к Лиззи? Где она сама? И главное, как давно здесь сидел Люциан?

Я не отрывала от него взгляда. Тишина в комнате становилась все более ощутимой, пока он наконец не вздохнул:

– Мне уйти? Я не особенно люблю, когда на меня пялятся. Начинаю жутко стесняться и нервничать. – Он состроил невинную мордашку и перекатил языком леденец во рту.

С тихим стоном я рухнула обратно на подушку. Я даже не знала, что хуже: то, как бесподобно он меня только что поприветствовал, или то, что он сидел рядом, пока я была в отключке.

– Пожалуйста, скажи, что всё это мне просто приснилось, – пробормотала я еле слышно. Но Люциана не смутил риторический характер вопроса.

– Понимаю, что очень трудно не мечтать обо мне во сне, малышка. Но придется тебя расстроить: все было по-настоящему, – по одному его тону я буквально видела, как ехидная улыбка расцветала у него на лице. Я закатила глаза:

– Можешь сделать мне одолжение и побыть серьезным хоть пару минут?

Какое-то время Люциан удивленно смотрел на меня, а потом опустил глаза и положил журнал.

– Я лучше пойду.

Меня охватила паника. Я одновременно и хотела, и не хотела, чтобы он ушел. Ведь если он уйдет, кто расскажет мне, что на самом деле случилось? Если он уйдет, у меня не останется ни одного доказательства, что произошедшее – не плод моей фантазии.

С другой стороны, он страшно нервировал…

– Ты можешь остаться тут, – ответила я немного поспешно и повыше приподнялась на подушке. Он тихо рассмеялся и сел обратно. Вытащил изо рта красный леденец, тщательно его разглядывая.

– И чем же я заслужил такую честь?

Я пожала плечами, отметив, что они уже не болят. Приятный сюрприз. Видимо, меня не так серьезно ранило, как представлялось по ощущениям в самом начале.

– Уж лучше ты, чем кто-то, кем ты манипулируешь, – это было правдой только наполовину. По какой-то мне самой неведомой причине в его присутствии я чувствовала себя спокойно. А в этом я сейчас нуждалась больше всего на свете.

Люциан посерьезнел. В его глазах что-то сверкнуло. И это не та искра, о которой говорят в переносном значении, а настоящая – странное серебристое мерцание. Как бы то ни было, мне так показалось, а потом она сразу исчезла. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я его перебила:

– Почему те люди хотели меня убить?

Люциан закрыл рот. Я видела, как он обдумывал мои слова. Вероятно, рассматривал варианты, как бы соврать. Как ни странно, он решил сказать правду.

– Да, малышка, это действительно хороший вопрос. Я не знаю. Но могу предположить, что по тем же соображениям, из-за которых тебя хотел убить я.

Под его внимательным взглядом у меня внутри все сжалось. События этой ночи закружились у меня в голове. Он был охотником и с бездушным автоматизмом убил двух… «И правда, кем они были?» …двух… явно не человеческих созданий. Меня затрясло, кожа покрылась мурашками. Передо мной сидел настоящий убийца. Не важно, что он был в обличье внешне привлекательного юноши в хорошо сидящих джинсах и простой черной футболке. Даже леденец не мог бы скрыть, кем этот парень являлся на самом деле.

– …А ты все еще этого хочешь?

С легким вздохом он встал с кресла. Я невольно напряглась, но он отошел к окну. Мышцы спины отчетливо проступали под темной тканью его футболки.

– Нет, – произнес он и повернулся ко мне, скрестив руки на груди и облокачиваясь на подоконник. – Но у меня такое чувство, что когда-нибудь я об этом пожалею. Этот талант принимать неправильные решения однажды заведет меня в могилу.

Леденец вернулся в рот, а глаза насмешливо заблестели. Все это прозвучало так небрежно, как будто речь шла о рискованной покупке акций, а не о моем зверском убийстве. Он пытался меня отвлечь, но это не сработало. Еще одна вещь вызывала у меня любопытство.

– Значит, ты можешь умереть?

Похоже, Люциана не столько удивил вопрос, сколько сам факт, что я решила его задать. Прошли одна или две бесконечные секунды, прежде чем я узнала, как много значил его ответ.

– Конечно, – наконец сказал он и воткнул палочку от леденца в один из цветочных горшков Лиззи. – Все могут умереть.

«А чего ты ожидала, Ари?» – отругала я себя. Само собой, я поняла, что он отличался от остальных. А кто, черт возьми, смог бы управлять действиями других людей или голыми руками сгибать крышу автомобиля, как бумажного журавлика? Но почему-то я удержалась и не заговорила с ним об этом. Может быть, из-за твердой уверенности в том, что он не ответит на подобный вопрос… а может быть, из-за того, что осталась еще одна, более важная для меня, тема.

– А почему ты хотел меня убить?

Зеленые глаза встретились с моими. В его голосе вдруг проявился угрожающий холод.

– Потому что я поклялся уничтожить Уилсона Харриса, а твоя смерть для него много бы значила.

Несмотря на опасность, которая исходила от Люциана, у меня вырвался сухой смешок:

– С трудом в это верю. – Мой отец вообще вряд ли заметил бы, если бы я пропала. Ну, или примчался бы, чтобы пожать Люциану руку за освобождение от вечно обременяющего груза под названием «дочь».

– Ты его ненавидишь? – спросил Люциан.

– Всей душой. – Не будь мой папа тем, кто он есть, меня бы шокировал