Сердце Зверя - Анна Луна

Она прошла вдоль корпуса по улице и повернула к своему крыльцу, расположенному с торца. На ступеньках сидела девочка и держалась за живот.

– Ты почему не заходишь? – спросила Инна.

– Дверь закрыта.

– Странно, – пробормотала медсестра и только сейчас сообразила, что, уходя, она закрыла на ключ медпункт, а входную дверь оставила открытой. Получается, вернулась из города Марина Дмитриева. И где ее искать.

Инна достала из кармана телефон и набрала номер доктора. Та ответила сразу.

– Да, я все закрыла. Приехала, а все двери нараспашку.

– Марина Дмитриевна, ничего страшного не случилось. Медпункт и изолятор я закрыла на ключ, а дверь в коридор оставила, потому что туалет находится с нашей стороны. Зачем людям по улице бегать?

– Ничего с ними не случится. Лето. Прогуляются. Я запасной ключ сунула под козырек над дверью. Посмотри там.

– Хорошо. У нас на крыльце сидит ребенок. Живот у него болит.

– Ты посмотри сама. Я чуть позже подойду. Мне девочки чаек приготовили.

– Чаек ей приготовили, – ворчала Инна, открывая дверь. – А я целый день на ногах, и обо мне никто не позаботится. Даже вещи еще не разложила, – она повернулась к девочке, – проходи, милая. Снимай сандалии и ложись на кушетку.

Она вымыла руки и повернулась к девочке, которая по-прежнему стояла в дверях. Ей было примерно десять лет. Маленькая, худенькая, с длинными и светлыми волосами, распущенными по плечам. На голове нелепая шляпа с широкими полями. Инна взяла ее за руку, подвела к кушетке, помогла снять сандалии.

– Как тебя зовут?

– Лена.

– Леночка, ляг на спину и согни ноги в коленях. Давно уже живот болит?

– Нет. Я не знаю.

– Может быть, вспомнишь? Заболел живот после обеда или после тихого часа?

– Не знаю. Просто… болит.

– Ты можешь показать мне пальчиком, где точно болит?

Лена водила ладошкой по всему животу, нигде не останавливаясь. У такого поведения есть два простых объяснения: либо болит везде, либо нигде, и ребенок, оторванный от дома, просто ищет внимания и ласки взрослых. Такие дети встречались, но через пару дней они привыкали к новым условиям жизни, находили друзей и веселились вместе со всеми.

Инна вздохнула и вспомнила семилетнего мальчика, который отказывался ходить в уличный туалет и делал по-большому прямо в штаны. Воспитатели замучились стирать его одежду, вызвали маму и отправили ребенка домой.

– Хорошо. Я все поняла. Я тебе буду нажимать на живот, а ты скажешь, где болит.

Инна мягко провела ладонью по животу и стала легко пальпировать. Девочка молчала. Она не дергалась, не морщилась, не вскрикивала, просто смотрела на Инну и молчала.

– Леночка, я не смогу тебе помочь, если не пойму, в какой области у тебя болит.

– Области есть на карте России, – вдруг проговорила девочка. – Мы в школе изучали.

– Области есть и в твоем животе. Вот эта – область желудка. Я надавила. Больно?

– Нет.

– А эта – область толстой кишки.

– А кишки бывают другие?

– Да, еще и тонкие.

– Ой, щекотно, – она захихикала и сжала ноги. – А я и не знала.

– Ты только в девятом классе будешь изучать анатомию человека, там все и узнаешь. Хотя, нет. Даже раньше. Наверное, на зоологии впервые об этом услышишь.

Так, постоянно разговаривая с девочкой, Инна и провела осмотр. Живот был мягкий, безболезненный, на пальпацию мышцы не реагировали, а значит, у Лены ничего не болит. Предположение Инны оказалось верным: ребенок пришел за вниманием. Она дала ей витаминку, помогла надеть сандалии.

– У меня теперь живот пройдет?

– Обязательно. Но вечером, после ужина, приди еще раз, я тебя осмотрю.

Девочка кивнула и стала спускаться с крыльца. Инна посмотрела ей вслед, а сердце сжалось от тревожного предчувствия. Что-то было не так с этим ребенком.

– Леночка, ты дорогу знаешь? Не заблудишься? – крикнула ей вслед Инна, но девочка ее не слушала. Она бежала вдоль длинного деревянного корпуса вприпрыжку и что-то даже напевала.

«Странный ребенок! Маленькая симулянтка. Надо спросить, у кого она в корпусе. Пусть вожатые заплетут», – подумала Инна и вернулась в медпункт.

Она привела в порядок кушетку, сложила папки с детскими медицинскими картами и неожиданно поняла, что у нее появилась свободная минута. Инна пошла в столовую: о пробах готовых блюд она могла не волноваться, наверняка Марина Дмитриевна о них уже позаботилась. Эту работу она выполняла исправно.

В честь открытия первой смены повара испекли булочки с сахаром и корицей. Божественный аромат свежей выпечки медсестра почувствовала еще на улице. Она вбежала в столовую и сразу направилась к столу сотрудников. Каждый год вожатые сдвигали вместе несколько столов и ели всегда в большой компании. Таково требование было Алика.

– Не нужен никакой тимбилдинг, чтобы сплотить коллектив, – говорил он, – совместная трапеза лучше всякого сближает.

Это было так. Как только кто-то хотел уединиться, Алик приказывал поварам не выдавать этим отшельникам еду. Никакие возмущения не помогали. С особо строптивыми расставались безболезненно и сразу. Алик мог еще и плохую характеристику нерадивому студенту состряпать. В результате в лагере сложился дружный и надежный коллектив.

– Инна! Я сейчас вам принесу! – вскочил со своего места Женька и побежал к раздаче.

– А ну, стой! – крикнул ему Алик. – Какая она тебе Инна? Подружку нашел. Инна Анатольевна. Только так!

– А я думал, что в лагере европейская система общения – все зовут друг друга по именам, – растерялся Женька и посмотрел на остальных вожатых, которые ухмылялись, но кивали головами в поддержку заместителя начальника.

– Женя, сядь на место. Я сама себе принесу чай, – успокоила его Инна.

Она встала и пошла к раздаче. Ей, конечно, было приятно, что появился рыцарь в сияющих доспехах, но и привлекать лишнее внимание к своей персоне она не хотела. Она перекинулась парой слов с поварами, получила булочку и чай и уже развернулась, чтобы идти к столу, но ее остановила Клавдия Ивановна.

– Инночка, я вам с Мариной Дмитриевной пирожков с капустой сделала. Возьмешь потом пакет с заднего входа.

– Зачем вы так? Мы бы любому ребенку помогли, не только вашему внуку.

– Не капризничай, – резко оборвала ее шеф-повар. – Сама знаешь, если отдам пирожки Марине, она их до медпункта не донесет. Все скормит своей Полинке и мужу. А ты и сына и дочкой угостишь, и ей порцию выделишь.

– Хорошо. Приду.

Инна не любила эти кухонные подношения. Стоит только один раз что-то взять, как потом будешь должен всегда на какие-то вещи закрыть глаза. А повара потихоньку тянули с кухни с легкой подачи Марины Дмитриевны, которая, Инна