Все ради любви - Кристин Ханна

С каждым шагом вид окрестностей менялся — мир вокруг становился мрачнее и запущеннее. На зданиях отсутствовали характерные для Викторианской эпохи украшения, не было рекламных щитов, зазывавших в уютные гостиницы, приглашавших покататься на гидроплане. Здесь жили люди из прошлого, те, кто когда-то трудился на лесопилках или на рыболовецких судах. Люди, которые не смогли оседлать волну перемен и оказались выброшенными в болото. Здесь единственным ярким пятном были неоновые вывески питейных заведений.

Лорен шла быстрым шагом и смотрела только вперед. Она отмечала про себя малейшие изменения вокруг, едва заметные движения в темноте, ее слух улавливал даже слабые звуки, однако она не испытывала страха. Эта улица более шести лет была для нее родной. Хотя большинству соседей не повезло в жизни, они знали, как позаботиться друг о друге, и маленькая Лорен Рибидо была здесь своей.

Она жила в квартире, расположенной в узком шестиэтажном здании, которое стояло в центре пустыря, заросшего кустами ежевики и снежника. Внешняя штукатурка дома посерела от времени и облупилась. В некоторых окнах горел свет, и только по этому признаку можно было понять, что дом обитаем.

Лорен поднялась по скрипучим ступеням на крыльцо, толкнула входную дверь (за прошлый год замок ломался пять раз, а управляющая, миссис Мок, отказывалась снова чинить его) и направилась к лестнице, по которой ей надо было подняться на четвертый этаж.

Проходя мимо квартиры управляющей, Лорен затаила дыхание. Она уже успела поставить ногу на первую ступеньку, когда дверь квартиры распахнулась и прозвучал голос:

— Лорен, это ты?

Проклятье!

Лорен оглянулась и попыталась изобразить улыбку.

— Здравствуйте, миссис Мок.

Миссис Мок — «Зови меня Долорес, детка» — вышла в темный коридор. На фоне освещенного дверного проема она выглядела бледной, почти безжизненной, однако белозубая улыбка опровергала это впечатление. Как всегда, она была одета в ситцевый халат с цветочным рисунком, ее седеющие волосы закрывала темно-синяя косынка. Вид у миссис Мок был помятый, как будто ее только что достали из старого чемодана. Под тяжестью жизненных невзгод ее плечи поникли, впрочем, такая сутулость была присуща многим обитателям этой части города.

— Я сегодня ходила в салон.

— Вот как…

— Твоя мама не вышла на работу.

— Она болеет.

Миссис Мок сочувственно хмыкнула.

— Опять новый любовник, да?

Лорен не нашлась что ответить.

— Может, на этот раз чувство будет настоящим. Как бы то ни было, вы задержали квартплату. Мне нужно, чтобы вы заплатили до пятницы.

— Ладно. — Лорен так и не удалось удержать на лице улыбку.

Миссис Мок окинула ее тем самым взглядом.

— Ты, наверное, мерзнешь в этой куртке, — хмурясь, сказала она. — Передай своей маме…

— Передам. До свидания. — Лорен побежала вверх.

Дверь их квартиры на четвертом этаже была приоткрыта. В щель лился свет и желтым масляным пятном разливался по линолеуму.

Открытая дверь не обеспокоила Лорен. Мама часто забывала закрыть ее, а когда вспоминала, то все равно не запирала. Уж больно часто она теряет ключи — так она это объясняла.

Лорен прошла в квартиру.

Внутри царил беспорядок. На кухонном прилавке валялась открытая коробка из-под пиццы, рядом стояла батарея пивных бутылок. Везде были разбросаны пакетики из-под чипсов. Пахло застоялым сигаретным дымом и потом.

Ее мать лежала на диване, раскинув руки и ноги. Из-под одеяла, прикрывавшего ее лицо, раздавался раскатистый храп.

Вздохнув, Лорен прошла на кухню и принялась за уборку, затем присела на корточки у дивана.

— Вставай, мам, я помогу тебе перебраться на кровать.

— Че? А? — Мать села и устремила на нее затуманенный взгляд.

Ее короткие, в этом месяце платиновые, волосы торчали во все стороны. Лицо покрывала болезненная бледность. Она дрожащей рукой взяла со стола пивную бутылку, сделала большой глоток и попыталась поставить ее обратно, но движения у нее были неуверенными, в глазах мутилось, — она промахнулась, и бутылка упала на пол. Ее содержимое разлилось желтой лужей.

С помятым от сна лицом она напоминала сломанную куклу. На фарфорово-белом лице темными подтеками под глазами выделялась размазавшаяся тушь. Во внешности матери сохранились остатки былой красоты, но они были такими же слабыми, как проблески золотого рисунка на грязной тарелке.

— Он бросил меня.

— Кто, мам?

— Кэл. А он клялся, что любит меня.

— Ага. Они все клянутся.

Лорен подняла с пола бутылку, припоминая, есть ли у них бумажные полотенца, чтобы подтереть лужу. Наверняка нет. За последнее время мамин заработок заметно уменьшился. Предполагалось, что все дело в экономическом спаде. Мать уверяла, что к ней ходит все меньше клиенток.

Лорен считала, что это только одна сторона медали. Другая же заключалась в том, что салон-парикмахерская «Ненаглядная краса» располагался в двух шагах от таверны «Прибой».

Мать взяла сигарету и закурила.

— Ты опять так смотришь на меня! Ты взглядом будто говоришь: «У меня мать неудачница, черт бы ее побрал».

Лорен присела на журнальный столик. Хотя она и старалась держаться, но горькая обида разъедала ей душу. Может, она слишком многого требовала от матери? Давно ей пора понять, что мать не переделать. Отчаяние с каждым днем все сильнее охватывало ее. Временами ей казалось, что оно маячит темной тенью за ее спиной.

— Сегодня приезжали представители университетов.

Мать затянулась сигаретой и нахмурилась, выпуская дым.

— Так они должны быть во вторник.

— Сегодня и есть вторник.

— О, черт! — Мать откинулась на спинку зеленого, как авокадо, дивана. — Прости, детка. У меня все дни перепутались. — Она снова выдохнула дым. — Сядь поближе.

Лорен поспешила пересесть, пока мать не передумала.

— И как все прошло?

Она привалилась к матери.

— Я познакомилась с одним потрясающим дядькой из Университета Южной Калифорнии. Он считает, что я должна попытаться получить рекомендацию от выпускников университета. — Она вздохнула. — Надеюсь, известное тебе лицо поможет.

— Только если «известное тебе лицо» еще и оплатит расходы.

Лорен услышала жесткие нотки в голосе матери и поморщилась.

— Я поступлю на бюджетное место, мам. Вот увидишь.

Затягиваясь сигаретой, мать изучающе посмотрела на дочь.

Лорен собралась с духом. Она знала, что сейчас последует. «Не сегодня. Ну, пожалуйста».