Семь ступеней в полной темноте - Павел Георгиевич Чагин

– Ну и, где оно?! – возмутился старик.

Арон жестом приказал ему молчать и внимательно огляделся. Бестии он не наблюдал, как и ее меча. Только вот цепочка все еще висела на каминной решетке, а другой ее конец уходил под верхний край топки, в каминную трубу…

Неслышно подкравшись к камину, Арон осторожно взялся за цепь, отошел подальше и дернул за нее, что было силы…

В следующий момент случилось страшное: с шипением и визгом, извергая клубы сажи, каминная топка извергла из себя нечто невообразимое…. Лишь облако пыли слегка рассеялось, это нечто, с тихим рыком кинулось на старика… Арон ждал, что тот бросится наутек, но старец удивил его. Вместо этого он, резко вскочив, вскинул небольшой стол на манер щита и обнажил изящный меч. Только сейчас кузнец обратил внимание на форму лезвия. Он точно видел такое и совсем недавно.

Однако, агрессия была не долгой. Бросок бестии ограничился длиной цепи. Она гулко грохнулась на деревянный пол, не достигнув и края софы. Вскочив на ноги, она готова была кинуться вновь, но волна ледяной воды, окатившей ее, спутала все карты. Бестия медленно обернулась и увидела кузнеца с пустым ведром. Она оскалила свои зубы и прикинула расстояние для прыжка….

– Хватит… – тихо, но очень грозно сказал кузнец.

Бестия скрипнула зубами, но ослушаться не посмела. Она сопела, раздувая ноздри и расчленяла его взглядом на части. Но кузнец остался к этому равнодушным. Подойдя ближе, он запросто забрал у нее оружие, сунул в руки безнадежно испачканное сажей покрывало и вернулся к своему гостю. Отобрав у того стол, он занял свое хозяйское кресло. Окинув обоих мужей полным презрения взглядом, мокрая бестия плюхнулась на пол там, где стояла, и обиженно завернулась в покрывало. Кончики крыльев наглядно выдавали ее волнение.

Пока гость стоял в оцепенении, Арон небрежно выковырял из его пальцев меч, и сравнил оба клинка. Взвесив их в руках и бегло оглядев резные эфесы, он заключил, что они практически идентичны. В условиях его мастерской на такое оружие ушли бы месяцы, а тут явно не штучное производство. Да и сталь – просто загляденье. Старик было потянулся за рукоятью, но кузнец безоговорочно убрал оружие под кресло.

– Ты должен ее убить! – воскликнул старик, сотрясая руками.

– Не думаю, – ответил ему кузнец.

– Тогда верни мне меч, и, я сам сделаю это!

Арон покачал головой и предложил гостю сесть. Тот кинул на бестию полный ненависти и горечи взгляд, на что та только усмехнулась. Старик глянул на Арона, на свой меч у него под ногой… и решил не рисковать. Вздохнув раздраженно, он сел рядом.

Арон понимающе похлопал его по плечу, и выдвинул осторожное предположение:

– Мне кажется, или вы знакомы?

Старик понуро кивнул головой. По его виду можно было уверенно сказать как сильно он не рад этой встрече. Он совсем поник и повесил нос. Казалось, еще немного и он просто зарыдает….

– На тебя горько смотреть. Еще вина?

Старик поднял глаза, и поняв, что Арон серьезен, охотно кивнул.

– Да, да… я бы не отказался…

Отпихнув недовольную бестию словно кошку, сидевшую у камина, хозяин дома закинул дров. Запалив тонкие щепки от ближайшего светильника, он положил их под поленья. Предусмотрительно сунув оба клинка подмышку, он прихватил и вороненый топор, что стоял у кровати. Оглядев комнату на предмет оружия, он довольно кивнул и спустился вниз. Вскоре, он вернулся с корзинкой в руках. Убедившись, что все на своих местах, он свалил оружие в дальнем углу. Кинув бестии шматок холодного мяса, он подвесил закопченный медный чайник над очагом.

– Она напала на меня в поле… – начал кузнец свой рассказ, глядя на пленницу с высоты своего роста. – Было уже, наверное, за полночь, я нес домой сломанный плуг. А она свалилась на меня сверху. Появилась ниоткуда, только тень и видел. Я и испугаться толком не успел. Но, когда увидел ее силуэт в лунном свете, сразу вспомнил наш с тобой разговор. И тут разум мой затмило…

– Но… как ты справился с ней? – изумился старик.

– Я не помню. Просто сбил ее на землю, вот и все. А потом… овладел, пока удача не покинула.

– Что ты сделал!? – глаза старца поползли из орбит…

– Ну, овладел… как мужчина овладевает женщиной. В этом смысле.

–О чем ты только думал?! – Воскликнул старец с хрипом в горле. Он нервно хохотнул и пробурчал что-то себе под нос.

– Я вообще тогда головой не думал, – признался кузнец.

– Оно и понятно… Тогда, ты точно должен ее убить. Убить и точка!

Арон снял чайник с огня, и разлил подогретое вино по кружкам.

– Не думаю, – твердо заключил он, отдав одну кружку бестии, а другую старику.

– Пора бы научиться… – огрызнулся гость.

– Так, ты скажешь мне кто она?

– А ты еще не понял… смертный?

– Слово за тобой….

Старик, нервозно посмеиваясь отхлебнул горячего вина.

– Перед тобой, смерд, чистокровная, высокородная валькирия, собственной персоной. Дочь Ангуса – старшего сына по королевской линии.

– Угу… – опасения кузнеца подтвердились. – Я примерно так и думал, но не был уверен до конца.

– И это все? Ты что не понял, что я сказал!?

– Вполне… Да ты присядь, не волнуйся так.

– Не волноваться? – не унимался старик. – Да это же самая мерзкая тварь из тех, что я воспитал! Это просто чудо что ты ее поймал. Да еще и обесчестил! Уму не постижимо, сколько прекрасных, достойных людей пало от ее руки… только за намек о близости!!! Она мужчин на дух не переносит. Я не удивлюсь, – он ткнул в нее пальцем. – Если там, на ее бедрах, была кровь!

– Кровь была, – подтвердил Арон. – Я тогда руки о клинок порезал.

– Это ты девственность ее, своим "клинком" прорезал, – усмехнулся старик. – Руки тут ни при чем.

– А мои крылья!? что она сделала с ними…

Старик вдруг осекся, и сжался, словно получив увесистый подзатыльник.

– А что сталось с твоими крыльями? – как ни в чем не бывало уточнил Арон.

– Она… отсекла их, – угрюмо процедил он. – Забавы ради… в ответ на мое замечание.

Старик опустил голову на ладони и тяжко вздохнул.

– Теперь ты знаешь, почему я избегаю людей. В твоих руках моя тайна.

– Покажи… – тихо попросил кузнец.

Старец поморщился. Но, делать нечего, сказался углем, прыгай в печку… Задрав рубаху и стеганный жилет, он повернулся к свету. Взгляду кузнеца предстала спина, испещренная шрамами. Но самые