Сын прерий - Энн Мэйджер

— Как всегда, преувеличиваешь.

— Единственное, что мне доподлинно известно, так это что я явился сюда абсолютно здоровым, пока не встретил тебя.

— Абсолютно здоровым, — хмыкнула она. Что ты несешь, Джексон? Ты перенес на ногах пневмонию в тяжелой форме. Тебя и муха могла столкнуть с обрыва.

Вранье.

— У меня была простуда.

— Пневмония, говорят тебе! И ко всем бедам ты еще, должно быть, при этом работал и курил...

— Само собой, работал и курил.

— И он еще гордится! Хлебом не корми — дай этим мужикам из себя героя изобразить! Даже такой остолоп, как ты, мог бы быть поумнее. Ну ладно, теперь не покуришь! Без няньки мы, конечно, не можем. И взять на себя ее роль пришлось, разумеется, мне. Кому же еще! Обе пачки сигарет, которые нашла у тебя в кармане, я выбросила.

Нет, это послушать только! Ну вылитый братец Джэб! Тот тоже непрерывно поучал и все за всех решал.

Тед готов был взорваться.

— Что ты сделала?

— В твоем положении тебе курить противопоказано. Ты же чуть Богу душу не отдал.

Нет, такое он больше терпеть не мог! Да что она, в конце концов, возомнила о себе? Что она понимает в его жизни?

— Единственное, что мне противопоказано, это видеть тебя. — Он притянул ее поближе, и теперь она почти лежала на нем. Тело ее было прохладно на ощупь — чертовски приятная прохлада; а он был как раскаленная печь. — Ну-ка, ведьма, сознайся: ты же хотела убить меня!

— Ты сам навлек на себя беду, вздумав напасть на меня.

— Никто на тебя не нападал. Я хотел не дать тебе полететь с обрыва вслед за твоей косилкой.

— Какое это теперь имеет значение? — несколько смягчившись, проговорила она.

— То есть как это — какое имеет значение?! — взорвался он.

— Можешь ты хоть раз оказать милость и послушать? — продолжала она тоном всезнайки, от которого мужчины, наверное, готовы были ее в порошок стереть. — Того, что случилось, уже не изменишь, разве не так? К тому же, как ты ни пытаешься все представить хуже, чем оно есть, не так уж и сильно ты пострадал. Это у всех вас, мужиков, так водится — стоит чуть заболеть, как тут же распускаете нюни, будто малые дети.

Будто малые дети! Это он-то? Который в одиночку вот уже два года держит оборону в развязанной против него настоящей войне? Если он и заболел, то оттого, видно, что вымотался до предела.

— Несколько царапин, небольшая опухоль на голове, а послушать тебя, так уж конец света.

— Небольшая опухоль! Это у тебя я вижу целых две. Нет, знаешь ли, от таких, как ты, любой мужик на стенку полезет.

Она как ни в чем не бывало продолжала:

— Небольшая опухоль, умеренное сотрясение мозга, растяжение мышцы в паху — вот все, что у тебя есть.

— В паху?! — На сей раз пришел его черед покрываться краской. — Ради всего святого, надеюсь, туда-то ты хоть не лазила?

— Я осмотрела все, что нужно...

От мысли, что ее пальцы орудовали и там, у него выступил холодный пот.

— Джексон, ты потому так плохо себя чувствуешь, что у тебя пневмония. Ты с ней приехал. У тебя был чудовищный жар. Мне пришлось напичкать тебя антибиотиками. Весь день и всю ночь я меняла влажные простыни. А сегодня утром жар вернулся, и пришлось все начинать сызнова.

Он только сейчас обратил внимание на темные круги у нее под глазами — следы усталости. Но эти явные доказательства ее заботы о нем только подхлестнули его агрессивность по отношению к ней.

— Не рассчитывай на благодарность или извинения, — оскалился он.

Она поджала губы.

Значит, она испытывала к нему профессиональное сострадание, раз возилась с ним во время приступа...

Глаза ее потухли.

— Обычное человеческое чувство благодарности — это единственное, на что я рассчитываю с твоей стороны, — бросила она обиженным тоном. — Да ты и не должен мне ничего. Я бы делала то же самое и больному псу.

Пальцы его сжались вокруг ее запястья.

— Мне нужна только Лиззи, а ты... Я хочу, чтоб ты убралась из моей жизни. У меня и без тебя по горло врагов.

— Знаю. — Она подняла подбородок и взглянула ему прямо в глаза. — Кажется, хоть раз мы можем прийти к общему согласию, — продолжала она. Это было сказано примирительным тоном школьной учительницы, разговаривающей с не в меру расшалившимся подростком.

Он смотрел, как она разглаживает складку на блузке, и вдруг весь задрожал от радости. Никогда еще с ней не было так легко и просто. Но тут же он поймал себя на мысли: что она имеет в виду, говоря так?

— Что ты хочешь сказать?

Она весело улыбнулась.

— Да только то, что на этот раз у нас есть общие интересы, Джексон. — Она прижала палец к подбородку, как делала всегда, когда на что-то решалась. — Видишь ли, дорогой, мне тоже нужна Лиззи. И я здесь для того, чтобы помочь тебе.