Ты моя судьба - Диша Вул

— А когда у тебя такое было?

Бабушка налила мне чай, пододвинула тарелку с блинчиками и села рядом на стул. Подперла рукой подбородок и посмотрела куда-то сквозь меня…

Я ждала какую-то историю. Романтическую, окрыляющую. Если подумать, то обычно я слышала от бабушки только про то, как трудно жилось, как много она работала, какие годы были трудные.

— Был у меня один ухажёр, Вася Воронков, уж очень сильно я ему нравилась, он мне цветы каждый день дарил, приносил разные вкусности — где он их брал, одному богу известно. Носил меня на руках, а потом уплыл в своё плавание — был он моряком, писал мне каждый день письма, я ему сначала отвечала, но потом познакомилась с твоим дедушкой, и про Васю забыла, а он всё писал и писал мне письма, хотя оставались они безответными. Как сейчас помню, пишет: «Юля, расскажи мне, что случилось, я тебе всё-всё прощу, всё пойму… Не могу тебя я потерять, ты для меня дороже жизни». Вот так. И сейчас часто его вспоминаю, интересно мне, как его жизнь сложилась.

Я себя даже ущипнула, чтобы проверить точно ли я проснулась. Этот бабушкин рассказ был ещё более фантастическим, чем катание на санках в Антарктиде. Я всегда думала, что дедушка — ее единственная любовь. А тут, оказывается, какой-то ещё ухажёр до него был. Которого она теперь вспоминает. Хотя я думала, что она все время грустит о дедушке.

— Это ты об этом пишешь в той красной тетради?

Бабушка как будто откуда-то вернулась и махнула рукой:

— Да глупости, воспоминания пишу, а кому нужно, не знаю.

— Мне нужно, я бы прочитала, интересно, — сказала я слишком громко. Мне, правда, хотелось бы прочитать о жизни бабушки.

Бабушка улыбнулась, давно я не видела ее в таком настроении. Может быть, рассказать хотя бы ей, что я мечтаю связать свою жизнь с танцами?

— Ну как допишу, дам тебе почитать, — сказала бабушка.

— Ба, ты знаешь, я хочу тебе кое-что сказать, только пообещай сначала, что не будешь ругаться.

Бабушка сразу приняла серьёзный вид.

— Ну хорошо. Что там у тебя такое?

— Я хотела бы учиться на хореографа.

— На кого-кого?

— Ну танцевать…

— А что такому и в университете сейчас учат? Ух, не знала. А кем ты потом будешь работать?

Было ясно. Бабушке эта идея не понравилась. Ее сдерживало лишь мое «пообещай, что не будешь ругаться». Я съела еще один блинчик, но без особого удовольствия.

— Ладно, пойду, нам с Ритой надо в книжный сегодня. И потом ещё тренировка.

**

У Риты было хорошее настроение. Такое же, как и у меня утром. По пути к магазину она без остановки рассказывала:

— Вадим приедет сегодня в два часа, пойдём в кино, потом в кафе зайдём, погуляем на набережной. Целый день вдвоём. Блин, ещё полгода назад не думала, что буду от такого фанатеть.

Раньше мне нравилось слушать ее истории о свиданиях с Вадимом, вообще об их отношениях. Но в тот день это почему-то раздражало. У меня такого никогда не было. И хоть тысячу раз прослушай истории о чужих отношениях, а все равно будет непонятно, ну что это такое, когда двое вместе, действительно ли, это счастье, без которого никак нельзя? Будет ли и у меня такое?

Рита все рассказывала и рассказывала. А я смотрела по сторонам и не могла найти вчерашнего магазина. Не то чтобы мне так хотелось вернуть четыреста рублей. Но Рита настояла, а я согласилась.

— Куда подевался этот магазин?

Рита замолчала и тоже остановилась. Мне показалось, что она только сейчас вспомнила, зачем мы вышли из дома в такую рань воскресенья.

— Ничего не понимаю. Вот «Свадебные платья», «Булочная». Он же был между ними. Или нет?

Несколько секунд мы стояли и озирались по сторонам. Я подумала бы, что это вчера мне все привиделась или что я перепутала улицу. Но Рита не такая рассеянная, как я. И она редко ошибается.

— Ну-ка пойдём зайдём, спросим у продавцов в «Булочной», — сказала Рита и направилась к магазину.

— Подскажите, где тут магазин «Редкие книги»?

— Книги? Это вам на другую улицу…

— Нет. На этой улице. Вчера был. Она там книгу купила, — Рита указала пальцем на меня, и все в магазине обернулись в мою сторону.

— Не было тут такого никогда. Да, Свет? — продавщица обратилась к своей напарнице.

— Отродясь не было, — ответила она.

Мы вышли ещё более удивленные. Поспрашивали в соседних магазинах. Везде говорили одно и то же: никогда здесь не было книжного, мы ошиблись.

— Как такое может быть? — спрашивала я у самой себя.

— Мистика какая-то.

На обратном пути я решила, что это самый фантастический эпизод в моей жизни: купить книгу в магазине, которого нет. Собственно, и книги нет, только одна строчка, чего-то там про выбор, который не можешь сделать. Оставлю книгу у себя, вдруг принесёт мне счастье?

Но Рита развеяла ощущение чуда. Как настоящий (будущий) юрист она попыталась найти логическое объяснение:

— Это какой-то мошенник. Продаёт пустые книги втридорога. А на следующий день уезжает из города, чтобы его не нашли недовольные клиенты.

— Почему тогда его никто, кроме нас, не видел?

— Все просто: он им заплатил за молчание.

Мне хотелось возразить, что для магазина нужно место, в конце концов, время, чтобы организовать такой переезд. Но в Ритином объяснении было что-то разумное, так что спустя время и я начала думать, что это простой обман.

Мы попрощались на перекрёстке, и я свернула к моему двору. Сердце стало стучать чаще, ладони запотели, я внимательно всматривалась в прохожих, даже оборачивалась и смотрела на тех, кто идёт сзади.

Если я сейчас столкнусь с Кириллом, что я ему скажу? Это будет очень неловко, что я наделала! Поэтому и говорят, что нельзя первой признаваться парню. Хотя мне никогда не нравились все эти «правила». Кто их придумал? Те, кого отвергли? Я верила в то, что для настоящей любви нет ничего невозможного. Разве любовь можно спугнуть, напугать, оттолкнуть? Мне кажется, нет. Ведь это не маленькая испуганная птица, а скорее гордый, летящий в небе орёл. Так я думала, и все-таки, когда я поднялась к себе домой, я с облегчением выдохнула, закрыв дверь. Обошлось без случайных встреч.

Мама вышла из комнаты с недовольным видом. Что на этот раз?

— Ты забыла, что обещала по выходным мне помогать. Я убираюсь одна, а ты по каким-то магазинам с утра пораньше ходишь, не уберешься — вечером сидишь дома, без танцев.

В мыслях всплыли давно забытые