Снова с тобой - Кэтрин Смит

Внутри ждал другой лакей. Столы стояли накрытыми, искрился хрусталь, белизна итальянского мрамора на полах соперничала с ослепительной белизной скатертей, на каждом столе мягко светились канделябры.

Октавия кивнула знакомым, Спинтон тоже. Она обрадовалась, что среди гостей не оказалось тех, с кем пришлось бы остановиться и перекинуться парой слов. Не потому, что Октавия была необщительна, просто беседы займут много времени, а ей хотелось как можно дольше побыть с Мадди.

— Как тут мило! — мечтательно протянула Беатрис. Кузина не так часто выезжала из дому. А здесь действительно было очень мило. Ужин получился роскошным: перепела в густом винном соусе с овощами в масле, горячий хлеб, хрустящие листья салата и пронзительно сладкое вино. А завершился этот праздник чревоугодия десертом из фруктов в шоколаде. Здешний шеф-повар был настоящим мастером своего дела.

После ужина Октавия ждала, что Спинтон отправится в мужскую часть клуба, а они с Беатрис — в женскую. Спинтона не потребовалось подталкивать. Он принадлежал к тем мужчинам, которые, вне всякого сомнения, предпочтут общение с себе подобными, чем будут увиваться вокруг двух дам.

— Я ненадолго, — пообещал он. Октавия улыбнулась:

— Можешь не торопиться.

Стоило ему отойти, как она обратилась к Беатрис:

— Я собираюсь встретиться в апартаментах с давнишней подругой. Составишь мне компанию?

Кузина покачала головой:

— Нет, спасибо. Я вижу тут кое-кого из своих знакомых. Что мне делать, когда лорд Спинтон вернется?

Октавия пожала плечами:

— Тихонько пошли за мной кого-нибудь из слуг. Ты же сможешь развлечь Спинтона, пока я не вернусь?

— О чем мне с ним говорить?

Господи Боже, неужели у Беатрис нет ни капельки воображения! Октавия дает ей возможность побыть один на один с таким привлекательным мужчиной… Беатрис наверняка придумает что-нибудь.

— Спроси про его новую лошадь, — предложила Октавия. — Он будет говорить, пока у тебя уши не завянут.

Увидев обескураженное лицо кузины, Октавия рассмеялась, потом подождала, когда толпа скроет ее от Спинтона, и заскользила к выходу.

Выскользнув из зала, Октавия поднялась по полированным ступеням лестницы в помещения наверху, где проходила вечеринка.

Прием устроили в Зеленой комнате.

Несколько человек узнали Октавию, как только она появилась на пороге комнаты, изумительно декорированной в блекло-зеленые и темно-зеленые тона. Народу было немного. Но вечер только начинался, толпа объявится позже. К этому времени Октавии здесь уже не будет. Ей нельзя оставаться тут столько, сколько душе угодно.

Мадлен изумилась, когда увидела ее. Губки приоткрылись, и она распахнула объятия.

— Октавия!

С глупой улыбкой Октавия, не помня себя, кинулась в приветственные объятия подруги. Ей было наплевать, что на них смотрят, что кто-то даже зааплодировал. Она не чувствовала себя в опасности. Ее тайна не выйдет отсюда. Эти люди никогда не выдадут ее. Они более преданны, не то что те, из великосветского общества.

Октавия не могла поверить своим глазам, видя, в какую красавицу превратилась Мадлен. Вместо нескладной девочки перед ней стояла сногсшибательная красотка.

— Ты роскошно выглядишь, Мадди! — Октавия отступила на шаг и оглядела подругу с головы до ног. — Просто роскошно!

— Не могу не согласиться, — донесся голос у нее из-за спины.

Октавии не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто это. Низкий, чуть хрипловатый и — о, такой музыкальный! — с легким шотландским акцентом, звучавшим в каждой гласной. От этого голоса оборвалось сердце.

Мадлен кинулась к Норту, а он, рассмеявшись, обнял ее. Темный сюртук натянулся на его широченных плечах. Октавия ощутила внутри какую-то странную дрожь. Ее кидало то в жар, то в холод. Как пьяная, она смотрела и сравнивала его со своими воспоминаниями.

— Как здорово, что вы оба здесь, со мной! — выдохнула Мадди. — Для меня это так много значит.

Улыбка на лице Октавии увяла, когда она перевела взгляд на Норта. Ей показалось, что в нем тоже появилась некоторая неуверенность.

Тем не менее Октавии удалось проглотить комок в горле.

— Привет, Норри.

Взгляд холодных голубых глаз дрогнул. Он разглядывал ее с каким-то непонятным выражением, от которого у нее затряслись поджилки. А потом криво и неуверенно улыбнулся:

— Привет, моя прекрасная Ви.