Невеста бальзаковского возраста - Арина Ларина

– А я хочу, – обрадованно поддержала разговор Лизавета.

– Ну, так поешь. – Настя пожала плечами, пытаясь угадать, к чему идет беседа. Долго гадать не пришлось.

– Нечего есть-то, – развела руками Лиза. – Холодильник твой жлоб к себе утащил.

– А, ну так правильно. В нем же все равно только наши продукты, – максимально равнодушно бросила Настасья, хотя внутри ее все тряслось и клокотало: от отвращения к себе, к ситуации, от необходимости делать над собой какое-то усилие.

– У тебя в крови мещанство и мелочность, – презрительно процедила Лиза. – Самой не противно?

Насте было более чем противно, но она вопрос проигнорировала, отвернувшись к окну и присосавшись к кружке с чаем. Пусть сестра думает что угодно. Надоела. На войне все средства хороши.

– Что с деньгами решила? – неожиданно миролюбиво поинтересовалась Лизавета. Судя по тону, она вспомнила, что начинать орать и качать права еще рано – не все вопросы решены.

– С какими деньгами? – Настя решила прикинуться дурочкой. Вот пусть озвучит, что именно ей надо, и сама себя со стороны услышит. Хотя если у человека нет совести, то она не вырастет вдруг, как мухомор после дождя. Иными словами, если Лизка в своей наглой просьбе не видела ничего предосудительного, то вряд ли у нее вдруг наступит прозрение.

– Не придуривайся, – закатила глаза сестрица. – С деньгами на нашу свадьбу.

– Ваша свадьба – ваши деньги, – отрезала Настя. – Я считаю, что праздновать бракосочетание – это мещанство. А, забыла. Еще это мелочно – кареты там какие-то, лошади, гости… Фи, в общем. Распишитесь и живите счастливо.

– Так нельзя, – подал голос жених. Такое чувство, что он тенью ходил за Лизаветой и в переговорах с сестрой выставлял будущую супругу как щит или противотанковое заграждение.

– Почему? – искренне удивилась Настасья. – У нас с Толиком это очень запросто получилось. Я тебе точно говорю – так можно и даже нужно, если денег нет.

– Мамкина родня нас не поймет, – вздохнул Шурик. – Ты чего? Мы ж из деревни!

– Тогда дождитесь сбора урожая и валите жениться в деревню. Там и столы накроете, и яблок потрескаете с гостями, и свинью какую-нибудь принесете в жертву и съедите. Или как там у вас принято, в деревне-то?

– Да ты что? – заволновался будущий муж. – Мать только обрадовалась, что я на городской женился, в городе останусь, всем рассказала уже, как я круто живу, – нет, надо по-людски, в ресторане.

– Ну, давайте по-людски, – не стала спорить Настя.

– Вот и я говорю. – Саша повеселел и даже вылез из-за угла, где прятался на всякий случай, если вдруг диалог пойдет не так позитивно. – Сколько сможешь дать?

– Нисколько, – тоже весело ответила Настя. – Я ж уже говорила. Отвяжитесь, ребята. С меня открытка. Если учесть, что я от Лизки на свою свадьбу даже открытки не получила, это вполне великодушно. Все, аудиенция окончена. И попрошу больше ко мне со своими меркантильными предложениями не подкатывать.

– Да и подавись, без тебя разберемся, – вспылила сестра. – Тоже мне! Кстати, этот цвет волос тебе не идет, а прическа и вовсе уродская! – Гордые жених и невеста выплыли из кухни.

– Чего Лизка орала? – лениво поинтересовался Толик, когда с честью выдержавшая этот раунд жена пришла укладываться спать. – Требовала доступ к холодильнику?

– Нет, денег на свадьбу опять просила, – буркнула Настя. Почему-то разговаривать с мужем не хотелось. Он раздражал невероятно, причем всем: и тем, что дышал, и тем, что задавал вопросы, и тем, что лежал с ней в одной кровати. Надо же, даже не заметил, что она перекрасилась и подстриглась. Вот тебе и близкие люди!

– Наши деньги к ним отношения не имеют, – напрягся Толик и даже привстал, выставив из-под одеяла мощные плечи.

– Не наши, а мои, – вдруг злобно оборвала его Настя. – Если я правильно помню, твоей зарплаты хватает только тебе – на дорогу, обеды и пиво.

– Ну, извини, другой работы нет, – оскорбился муж, возмущенно отвернувшись к стене.

– Да, действительно, откуда в нашем шестимиллионном городе работа для мужика, чтобы нормально платили, – согласно кивнула Настасья, ехидно улыбнувшись.

– Мне пока ничего приличного не предлагали, – рыкнул муж, передумав отворачиваться и решив добить тему. Надо же! Раньше Настасья с ним на столь щекотливую тему не разговаривала. Тем более – в таком тоне. Это было нечто новое, что следовало пресечь в зародыше.

– А что, должны прийти, поклониться в пояс и позвать директором банка? – наивно хлопнула глазками жена, готовая к бою. Но боя не случилось. Толик наконец заметил перемены не только в манере говорить, но и во внешности.

– А что это ты с собой сделала? – подозрительно протянул он, недобро прищурившись. – Это зачем еще?

– Захотела – и сделала, – не стала вдаваться в подробности Настя и вдруг решительно села: – Слушай, так дальше продолжаться не может. Мне скоро сороковушник. Я хочу ребенка.

Она испытующе взглянула на кисло сморщившегося мужа. Можно было не сомневаться, что сейчас он заведет свою обычную шарманку, но это не имело значения. Настасья твердо решила: ей нужно алиби. Для себя, чтобы потом совесть по ночам не клевала в печень. Мужу нужно было дать последний шанс и слегка предупредить.

– Не начинай, – предсказуемо проныл Толя. – Куда нам ребенка, денег нет…

– Стоп, – перебила его Настя. – Когда нет денег, их пытаются заработать. Значит, слушай меня внимательно. У меня репродуктивный возраст заканчивается. Надеюсь, ты знаешь значение этого слова. Конечно, я не хочу жить в этом дурдоме и мечтаю, чтобы Лизка хоть одна, хоть с новообретенным мужиком куда-нибудь делась. Но я смотрю на вещи трезво: она никуда не денется. Поэтому нужно размениваться. На размен нужно заработать. Кроме того, когда я рожу, я буду минимум год в декрете, а это означает, что семью должен кормить муж. Так вот мне нужен муж, который сможет прокормить меня и ребенка. Поэтому либо ты находишь нормальную работу с нормальной зарплатой, либо я нахожу своему ребенку другого отца. Извини, ничего личного, но у меня нет другого выхода.

– Ты в своем уме? – Толик отбросил одеяло, вскочил и навис над кроватью со зверским выражением лица. – Ты чего несешь?

– Я ребенка хочу, – твердо проговорила Настя. – И ты это знаешь. Ты все время твердил: подождать, подождать… Все, дальше ждать невозможно. Я просто хочу быть честной и предупредить тебя, что все может получиться вот так…

– Да ты ненормальная! – взвизгнул обычно спокойный, как обожравшийся удав, супруг и даже, кажется, подпрыгнул от избытка эмоций. – Ты что, выгоняешь меня?

– Нет, – не особо уверенно промямлила Настя. Ей стало страшно. Они никогда не ругались, а тут вдруг так резко, да еще по столь судьбоносному поводу. Наверное, надо было подводить мужа к решению проблемы как-то плавнее…

– Нет? А как тогда понимать твой демарш? – Толик все еще нависал, психологически давя и деморализуя и без того не особо решительную Настасью. И конечно, она сдалась, не выдержала.