Битва полов - Адриана Лок

— Не знал, что ты сюда придешь, — говорит он, глядя на меня.

— Я тоже не знала, что ты здесь, иначе бы пошла в другой бар.

Он ухмыляется.

— Я надеялся, что вне офиса ты будешь менее ненавистна ко мне.

— Прости, что разочаровала, — говорю я, обхватывая губами соломинку и высасывая последние капли маргариты из бокала.

Несмотря на то, что Фелипе стоит рядом с ним и спрашивает, не хочет ли он сделать заказ, Карвер не сводит с меня глаз. Они приклеены к моему рту, пока я провожу по соломинке языком, и он ерзает на стуле, когда я отпускаю ее.

Внутри все переворачивается от интенсивного взгляда, когда он поднимает его на меня, прожигая насквозь мое либидо. Я виню в этом маргариту. Отодвигая стакан на середину стола, я смотрю на Фелипе.

— Можно мне стакан воды со льдом, пожалуйста? — спрашиваю я.

— Сейчас принесу. Что-нибудь для вас, сэр?

— «Джек» и кока-кола. И принесите ей тот же коктейль.

— Конечно.

Он откидывается на спинку стула, ухмыляясь мне.

— Итак, какой был вопрос?

— Вопрос?

— На который ты так легко ответила.

— Не имеет значения, — усмехаюсь я, удивленная тем, что передо мной так скоро появился еще один напиток.

Хэлли наклоняется вперед, вступая в разговор.

— Я спросила ее, не чувствует ли она, что сожалеет о том, что тратит так много времени на свою карьеру, а не на личную жизнь.

Брови Карвера поползли вверх.

— И какой был твой ответ?

— Я сказала, нет. — Группа меняет песни, пока я пытаюсь решить, стоит ли пытаться вести с ним разумный разговор.

Хэлли с озорной улыбкой уходит, оставляя нас с Карвером наедине.

— Итак, — говорю я, заставляя себя сглотнуть, — как насчет тебя?

— А что со мной?

— Ты чувствуешь, что пришлось пожертвовать личной жизнью ради профессиональной?

— На самом деле, нет. Я делал то, что хотел, в обеих сферах своей жизни.

— О.

— Однажды я был помолвлен.

Мой бокал чуть не выскальзывает у меня из рук. Я ловлю его за секунду до того, как красновато-розовая жидкость стекает по моей рубашке.

— Ты был помолвлен?

— Ну, да, — говорит он, опуская глаза. — Всего на несколько месяцев, сразу после колледжа. Ее звали Тиш. Маркус познакомил нас. Я мало что могу рассказать о ней. Она была милой.

— Что произошло?

Он пожимает плечами, давая понять, что не совсем уверен.

— Тиш умела нравиться людям, — говорит он наконец. — Она говорила всегда правильные вещи, делала все с первого раза. В ее теле не было ни одного изъяна.

— Тогда в чем была проблема?

— А ее и не было, — смеется он. — Вот почему она мне нравилась. Она знала, что сказать. Она заставляла меня чувствовать себя определенным образом, и мне это очень импонировало.

— Я все еще не понимаю, в чем были проблемы, — усмехаюсь я.

Он делает большой, размеренный глоток, прежде чем поставить свой бокал. Затем смотрит на меня.

— О, кажется, догадываюсь, — поддразниваю я. — Ты не мог с ней поспорить. Я знаю, как ты любишь хорошенько поспорить. Это, должно быть, сводило тебя с ума, не так ли?

Его смешок омывает меня, оплодотворяя маленькое зернышко счастья, спрятанное в моем животе.

— Нам не о чем было говорить, — просто говорит он. — У нас были совершенно разные интересы. Мог ли я жениться на ней и быть счастливым? Да, наверное. Я не сомневался в ее верности или доброте. Моя семья обожала ее. Но семья была вынуждена терпеть меня. Но был бы я рад возвращаться к ней домой в конце дня?

— Да, — киваю я, пригубив половину своего напитка и чувствуя, как текила обжигает горло. — Должно быть, проще просто пойти домой с любой девушкой, которую ты подцепишь в баре, верно?

Сурово сжатые губы застают меня врасплох. Он наклоняется ко мне, его взгляд становится жестким.

— Я знаю, ты думаешь, что я полное дерьмо.

— Ты прав. Я действительно так думаю.

— Супер. Наверное, я заслуживаю такое отношение. Но я не цепляю цыпочек, если это то, о чем ты думаешь.

— Я вообще об этом особо не задумывалась.

Это абсолютная, вопиющая ложь. Статус его личной жизни самая популярная тема у меня в голове последние пару дней. Как такой парень, как он — чертовски красивый, богатый, президент успешной компании — может быть отвергнут? Или, по крайней мере, не имел гарем? Это кажется невозможным. Но все же…

— Я действительно ценю, что ты считаешь, будто я могу просто выстроить их в шеренгу и поступить с ними по-своему, — улыбается он.

— Уверена, что так и есть.

— Возможно. — Он смотрит на мой пустой стакан и подает знак Фелипе принести мне еще.

— О, нет, — говорю я, отмахиваясь от него. — Я выпила целых два бокала. Это мой предел.

— Не доводи ее до четырех, — предупреждает Хэлли со смешком, возвращаясь к нашему столику. Она хватает свою сумочку.

— Что произойдет после четырех бокалов? — спрашивает Карвер.

— Она становится немного пьяной…

Фелипе ставит передо мной еще один напиток.

— Она выпьет еще один, — смеется Карвер, поднимая взгляд на официанта.

— Нет, Фелипе, — говорю я, глядя ему в глаза. — Это все. Больше не надо. Хорошо?

Не уверена, что Фелипе послушает мою просьбу, поскольку уходит через весь зал. Я смотрю на Карвера. Он расслаблен, на лице развратная ухмылка. Это прокладывает прямой путь к центру моего либидо, заставляя все тело пылать в огне. Хотя нас окружает пара сотен человек, такое чувство, что на всем Манхэттене нас только двое.

— Эй, — говорит Хэлли, дотрагиваясь до моей руки. Я вздрагиваю от неожиданности. В голове