Пустошь - Katrina Lantau

Амелия перестала расчесывать волосы и испугано посмотрела на меня:

— Кто помогает? Это что же, среди нас завелся стукач? Который сливает отбросам инфу как водить машину и как блять стрелять со ствола?

— Не знаю, Мел, но картина вырисовывается мрачная. Надо смотреть в оба.

Мы хмуро уставились друг на друга.

— Куда ты собираешься? — я тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли.

— О, — ее губы растянула лукавая ухмылка, — ты в жизни не догадаешься.

Она продолжила расчесывать свои рыжие волосы, зеленые глаза озорно заблестели.

— Я утром вернулась с южного поста, на проходной столкнулась с Бобби, они с отрядом Джека выходили к тебе. И Бобби пригласил меня на ужин.

— Здоровяк Бобби? — я села на кровать, с удивлением приподняв бровь. — А что случилась с твоими принципами по типу мне не нужны тупые качки?

Она закончила сушить волосы и отложила расческу на полку.

— На безводье и рак рыба, знаешь ли, — Амелия подошла к комоду и вытащила пару джинсовых шорт. Потом постояла, словно над чем-то размышляя, и отложила их обратно на полку. Потянувшись к маленькому шкафу, она вытащила зеленый сарафан на завязках.

— Ну, вот это то, что надо- пропела подруга и скинула с себя полотенце.

Я уставилась на ее обнаженное тело.

— Я так понимаю, нижнее белье сегодня под запретом?

— Я как открытая книга, — она развела руками в разные стороны, — и я очень надеюсь, что сегодня он прочитает меня полностью. Ну знаешь, от корки до корки.

Амелия смешно пошевелила бровями. Я засмеялась, качая головой.

— Ты неисправима. Это первое ваше свидание, и я надеюсь, что ему не придется отдирать тебя от своей ноги, как собаку.

Она тоже засмеялась и натянула сарафан на голое тело. Скромный подол доходил до колен, вырез сердечком слегка обнажал грудь. Все-таки зеленый ей шел необыкновенно. Она натянула черные босоножки подошла к зеркалу, чтобы слегка подвести глаза. Затем взбила руками волосы, губы обвела блеском и повернулась ко мне.

— Я готова к горячему траху с суперкачком.

Я встала с кровати и покачала головой:

— А если все разговоры про качков правдивые? Типа большие мышцы, маленький член?

— У него еще есть язык, милочка, — она приподняла правую бровь и выразительно посмотрела на меня.

— Амелия, блин, спасибо за образ! — я поморщилась и вышла из комнаты. Амелия вышла вслед за мной и закрыла дверь.

— Ты лучше вспомни про свою малышку, она скоро завоет у тебя от недостатка внимания.

Я подняла руки вверх и двинулась в сторону своей комнаты.

— Надеюсь ты захватила на станции пару батареек для своего вибратора! — крикнула она мне в спину.

Я молча захлопнула дверь за своей спиной. Слова Амелии про батарейки заставили меня вспомнить про аккумулятор. Я достала рюкзак, вытащила запасной аккумулятор, и снова вышла за дверь.

Амелия уже ушла, на этаже стало тише. Я спустилась на первый этаж никого не встретив по пути, вышла из общежития, пересекла дорогу и пошла вдоль улицы. Через два квартала жила Бекки, которая обещала угостить меня бокалом вина. А лучше двумя.

Бекки была во дворе небольшого дома, который ей выделили после свадьбы пять лет назад. Ее муж, Пол, погиб на границе в год рождения их сына Люка. Мне не хотелось представлять о том, какой ад в своей душе носила эта женщина.

Люк играл в песке с машинками, нагружая кузов грузовичка.

— Привет! Я помахала им рукой, когда подошла к дому.

— Привет, я уж думала ты не придешь, — сказала Бекки, устало вытирая лицо платком. Ее светлые локоны выбились из низкого пучка, под глазами залегли тени.

— Ты плохо выглядишь, — заметила я, подходя ближе.

— Спасибо, подруга, — ухмыльнулась она, — последнее время я плохо сплю. На прошлой неделе было пять лет, как не стало Пола и временами на меня накатывает.

Я грустно вздохнула и приобрела ее за плечи. Она опустила голову и закрыла лицо ладонью. К нам подбежал Люк и это, казалось, вывело ее из оцепенения.

— Эй, приятель, как ты уже вырос! Смотри, скоро уже сравняется со мной ростом! — я потрепала его за волосы.

Люк улыбнулся мне белозубой улыбкой. Он был худым долговязым мальчишкой.

— Я принесла вам новый аккумулятор, — я протянула его Ребекке. Она понесла его в дом и мы с мальчиком двинулись следом.

— Я сегодня нарисовал монстров- пожирателей, — поделился со мной Люк- ну это такие монстры, которые едят людей.

Он подвел меня к доске для рисования и стал показывать рисунки.

— Это паровозик чуть-чуть Чарльз, а это червяк-пожиратель ползет.

— Разве у червяков есть глаза, — спросила я, рассматривая художества ребенка.

— Ну, это такой червяк, который немножко экзи, поэтому у него есть глаза и ноги. Десять ног.

Я с умным видом покачала головой, перебирая рисунки.

— Люк, иди наверх купаться и ложиться спать. — Бекки подошла к нам и обняла сына за плечи. — Я налила тебе бокал на веранде, подождешь, пока я вымою этого сорванца?

— Конечно, если есть вино, я готова ждать вечность.

Я крепко обняла мальчика и пообещала заходить чаще. Затем вышла на веранду и уселась в пленное кресло. Жаркий ветер стих и ночь принесла прохладу. В воздухе чувствовалась свежесть, что было удивительно, находясь в окружении пустыни. Город был очищен от песка, настолько, насколько это вообще возможно в наших условиях, но ежедневные ветра все равно задували его за стены. Небо было усыпано звездами, огромный яркий круг луны висел над головой. Было тихо. Я медленно пила вино глоток за глотком, затем встала, налила себе второй и опять села в кресло. На крыльцо вышла Ребекка.

Она устало опустилась на соседнее кресло. Я подала ей полный бокал вина. Она отпила немного и поставила его на столик.

— Последнее время я чувствую себя разбитой. Люк растет, спрашивает про отца. Мое сердце каждый раз разбивается на куски, когда я говорю ему, что его больше нет.

Она задумчиво смотрела в даль. Я молчала, потому что не знала, чем ее утешить. Любые слова сейчас были лишними.

— Я надеюсь, что это пройдет, время лечит и все такое, — она грустно усмехнулась и сделала еще один глоток, — Я слышала про твою миссии.

Бекки посмотрела на меня грустным взглядом.

Я молча кивнула и осушила второй бокал.

— Мы с Фьюри вместе учились. Он прикрыл мою спину от ножа, Бекс. Я даже не могла его принести домой, чтобы достойно похоронить.

Она