Безупречные создания - Елена Михалёва

Свиридова обнаружилась в учительской. Она пила чай с Ксенией Тимофеевной Веленской, более молодой надзирательницей класса «голубых» смолянок. Женщины сидели за небольшим круглым столиком у окна и что-то вполголоса обсуждали. Вроде бы даже тихонько смеялись, когда Лиза вошла внутрь после короткого стука.

Обе учительницы умолкли и повернулись к ней. Анна Степановна посмурнела, а вот Ксения Тимофеевна, напротив, выглядела заинтересованной внезапным визитом ученицы.

– Bonsoir[9]. Прошу меня простить, что помешала. – Лиза торопливо изобразила реверанс. Она говорила спешно и взволнованно: – Анна Степановна, вы не могли бы пойти со мной? Я хотела бы вам кое-что показать.

– Елизавета Фёдоровна, – взгляд Свиридовой остановился на зонтике, который Лиза продолжала нервно сжимать в руках. – Что с вами? На вас лица нет.

Девушка приблизилась. Остановилась на полпути возле одного из учительских столов, на котором кто-то проверял тетради, но так и не завершил работу. В чашке остыл чай, затянутый мутной плёнкой. А поверх письменных заданий лежала газета – прямое свидетельство того, что работавший здесь человек делал это неохотно и предпочитал отвлекаться.

– Анна Степановна, – Лиза стиснула зонтик, прижимая его к груди, словно последнюю защиту на всём белом свете.

– Да в чём дело, голубушка моя? – наставница поднялась. – Вам нездоровится? Или снова разволновались? Я могу дать вам капли…

– Кто-то рылся в моих вещах, – перебила её Лиза. – Прошу вас, пойдёмте со мной. Я вам покажу.

Классные дамы обменялись озадаченными взглядами.

– Рылся? – Свиридова переспросила так, словно бы в подобном можно ошибиться.

– Часть одежды вытряхнули из шкафа. Тетради на столе валяются в беспорядке. Все ящики открыты, – спешно перечислила Лиза.

– Что-нибудь пропало? – Анна Степановна нахмурилась, однако идти никуда не торопилась.

– Только мой старый дневник.

– А деньги или драгоценности? – подала голос Ксения Тимофеевна.

– Нет, только дневник, – уверенно ответила Бельская. Лизе показалось, что это возмутительное происшествие не просто не удивило классных дам, но они будто бы вовсе не поверили ей, поэтому девушку снова взмолилась: – Пожалуйста, Анна Степановна, пойдёмте со мной. Я вам покажу.

Вместо того чтобы пойти за Лизой, Свиридова с явным облегчением направилась к шкафчику, где классные дамы хранили средства для оказания первой медицинской помощи.

– Это младшие девочки балуются. – Она скрипнула дверцей шкафчика и достала уже знакомый Лизе флакончик с успокоительной настойкой. – Вас вовсе никто не пытался ограбить. Мы час назад узнали о том, что две глупышки из «кофейных» девочек попросили о помощи с домашними заданиями «голубых». Нужно было написать сочинения на немецком. И те в уплату уговорили их на шалость. Заставили покопаться в чужих вещах. Вы просто стали жертвой глупой шутки, Елизавета Фёдоровна. Не волнуйтесь. Эти ученицы уже наказаны. Равно как и их подстрекательницы.

Пока Анна Степановна объясняла Лизе ситуацию, она извлекла из другого шкафчика маленькую рюмку из простого стекла и накапала в неё остро пахнущее лекарство, а затем плеснула туда же немного воды.

– Но мой дневник пропал. – Бельская покачала головой, отказываясь верить в то, что это простое озорство. – Ручаюсь, что его украли.

Наставницы снова выразительно переглянулись.

– Ваш дневник наверняка остался в вашем старом дортуаре. Не все ваши вещи перенесли оттуда, вы же знаете. Или же его могли забрать следственные приставы. – Свиридова протянула девушке лекарство. – Вот. Выпейте. И успокойтесь.

– Нет же, – упрямо произнесла Лиза. – Я вам клянусь, что дневник пропал.

– Вы помните, как клали его на то место, откуда он потом исчез? – Анна Степанова продолжала протягивать ей рюмку с лекарством.

– Нет, но…

– Тогда, значит, он остался в опечатанной комнате с иными вашими вещами. Прекратите волноваться понапрасну. Пейте.

– Анна Степановна, вы не понимаете. – Бельская отступила от наставницы на шаг. – Я вспомнила одну очень важную деталь. За несколько недель до… до того, как погибли Оленька и Танюша, они жаловались на то же самое.

– Их дневники украли? – классная дама нахмурилась.

– Нет. Кто-то покопался в их личных вещах. А потом их убили. Вдруг, – глаза Лизы распахнулись шире, когда она прошептала, – я следующая?

– Помилуйте, Елизавета Фёдоровна! Что за вздор у вас в голове? – Свиридова подошла к девушке вплотную и чуть ли не силой вложила ей в руку рюмку. – Выпейте немедленно! Иначе я отведу вас в лазарет. Это всё младшие девочки. Они уже давно так балуются. Это не имеет никакого отношения к несчастному случаю с вашими подругами, упокой Господь их души.

Свиридова набожно перекрестилась.

Лиза залпом выпила горьковатое лекарство и возвратила рюмку наставнице.

– Ваше живое воображение теперь из всего на свете будет делать страшное преступление, – Ксения Тимофеевна ласково улыбнулась. – Хотите выпить с нами чаю? Мы вас угостим сушками и вареньем из крыжовника.

Страшное преступление. И как только язык повернулся?

Страшное преступление случилось всего несколько дней назад. И могло произойти ещё одно. Но отчего-то классные дамы не верили словам своей воспитанницы.

– Быть может, стоит вызвать Ивана Васильевича Шаврина? – предложила Лиза. – Я бы рассказала ему про этот обыск.

– Довольно, Елизавета Фёдоровна. – Тон Свиридовой сделался строгим. В голосе отчётливо прозвучали ледяные нотки, будто бы наставница отчитывала Лизу за некий непозволительный проступок. – Не вмешивайтесь. Полиция без вас разберётся. Не сомневайтесь. И глупостей не говорите.

Лиза открыла было рот, чтобы возразить, но Анна Степановна грозно нахмурилась и отчеканила, не позволяя вставить ни слова:

– В Смольном все воспитанницы в безопасности, а смерть девушек – чудовищный несчастный случай. Страшное горе. Понимаю, что оно слишком глубоко впечатлило вас. Поэтому вам следует предпринять всё, чтобы восстановить душевное равновесие как можно скорее. – Свиридова со вздохом возвратилась на своё место за круглым столиком и уселась напротив Веленской. – Елена Александровна приняла верное решение, что не позволила вам ехать на похороны. Вы и без того чрезмерно потрясены.

– Как вы сказали? – Лиза часто заморгала.

– Её светлость не позволила вам ехать на похороны Ольги Николаевны и Татьяны Александровны, которые состоялись сегодня. – Классная дама подняла на неё строгий взгляд. – Как видите, я тоже не поехала. Не возмущалась сама и вам не советую. Мы сходим в церковь, когда вы успокоитесь, и помолимся за них. А пока ступайте отдыхать. И ни о чём не беспокойтесь. Вам ничто не угрожает.

Бельская отвернулась.

Ей снова сделалось дурно. Оттого, что её не пожелали слушать. И оттого, что даже не позволили проводить подруг в последний путь.