Дети павших богов - Карисса Бродбент

Я услышал, как медленно цедит воздух Тисаана.

Ярость обжигала вены. В этот миг я готов был его убить – на месте, не откладывая. И мог бы убить. Кто из присутствующих сумел бы мне помешать?

Зерит сверкнул глазами – знал, о чем я думаю.

– Я хотел бы показать вам еще одно.

Он опустил руку, расстегнул манжет и закатал рукав до локтя. На предплечье у него темнела татуировка. Я не узнал рисунка – похож на стратаграмму, но более запутанный, беспорядочный, линии расходятся от центра так плотно, что отдельных форм не различить. По краю лепились крошечные угловатые значки – может быть, надпись, но такого алфавита я раньше не видел. Черные чернила на бесцветной коже Зерита заливала яркая багровая сыпь.

– Мило, – равнодушно произнес я. – Очень мило, Зерит. Хотя и воспалилось, как мне кажется.

– Это не просто татуировка. Это заклинание. Оно сочетается с моей кровью и с кровью Тисааны. И привязывает ее жизнь к моей. Если умру я, умрет и она.

У меня замерло сердце. Взгляд метнулся к Тисаане, задержался ровно настолько, чтобы увидеть, как расширились ее глаза.

– Так не бывает! – рявкнул я.

– Нет ничего невозможного, Макс. – Зерит усмехнулся, опуская рукав. – Присутствующим здесь это известно, как никому другому.

«Невозможно, – упрямо твердило что-то во мне, что-то, отчаянно не желающее, чтобы это обернулось правдой. – Этого невозможно добиться. Невозможно».

Тисаана беззвучно шевельнулась. Я только тогда заметил ее движение, когда она, склонившись рядом со мной, оперлась ладонями на стол и всем телом подалась к Зериту. Лицо ее было совершено спокойно, только глаза блестели, горели огнем.

– Я подписала твой договор, – тихо и отчетливо проговорила она. – Я буду сражаться за тебя. Тут у меня нет выбора. Но знай, что я побеждала людей посильнее тебя, Зерит, и их жажда власти лишь облегчала мне победу.

– Ничего личного, – сказал Зерит. – Я сознаю, чем рискую. И защищаю себя. Не притворяйтесь, что кто-то из вас на моем месте поступил бы иначе.

Я и не притворялся. Именно поэтому я никогда не оказался бы на его месте.

Он рассеянно погладил кончиками пальцев корону, и по его лицу скользнула тень сомнения.

Но ее тут же прогнала легкая беззаботная улыбка.

– Ты знаешь, что такое сила? – спросил он, откинувшись на спинку кресла. – Сила – это сидеть наедине с четверыми, желающими тебя убить, и знать, что уйдешь живым.

Глава 6

Тисаана

Я очень немногое помнила из своей жизни в Низерине до его падения. Слишком маленькой я была к моменту нашего бегства: моя погибшая родина съежилась до выжженных в памяти обрывков ощущений. Иногда, совсем неожиданно, с ревом накатывали моменты, которых я вроде бы и не помнила. Сейчас, пока я шагала с Максом и Саммерином по коридорам прекрасного дома, в котором никогда не бывала и притом помнила яснее родного, – а Решайе, пробужденный силой моей ярости, бесился и шипел на задворках сознания, – ожила и расцвела во мне одна из тех забытых картин.

Отец держал у себя на столе маленькую бесполезную металлическую вещицу – сплетение латунных колец, которые раскачивались без остановки. В ту ночь, когда захватили столицу Низерина, я стояла у него в кабинете, вцепившись в край стола, и смотрела, как качаются, качаются, качаются те колечки, – хоть что-то в моем мире осталось неизменным.

Сейчас такими представлялись мне собственные мысли. Что-то такое, что всегда должно пребывать в движении, потому что слишком многое разлетится вдребезги, если они остановятся. Я сжимала в кулаки опущенные руки, впивалась ногтями в ладони.

В ушах отдавались слова Зерита: «Если умру я, умрет и она».

Как небрежно он это выговорил. Как легко впутал в свою игру мою жизнь – игровую фигурку, которую можно сдать и отбросить, которая ценна, только пока ему полезна.

…Так было всегда… – шептал Решайе.

И вытягивал одно из воспоминаний – лицо Эсмариса, говорящего мне: «Ты стоишь тысячу золотых монет».

Макс шел быстрым шагом, уставив взгляд прямо перед собой, как будто не хотел видеть ничего вокруг. Не скажу, чтобы я его винила. Уголком глаза я видела призраки его семьи – краешки разрозненных воспоминаний Решайе – в каждом дверном проеме, в каждом коридоре, на каждой попадавшейся нам картине. И все же нельзя отрицать: здесь было красиво – обомлеешь, увидев такое впервые. Внутри все было изукрашено с тем же тонким изяществом, что и снаружи. Блестящие фигурные колонны отделяли коридоры от бального зала на нижнем этаже, где полы выложены сложной мозаикой, а двери мастерски вырезаны из красного дерева. Мельком я замечала живописные полотна, украшавшие каждую стену.

Макс нашел мою руку и крепко сжал, словно боялся, что меня отнимут.

Ни разу не остановившись, он провел нас вниз по винтовой лестнице, через потрясающий атриум, залитый светом со стеклянных потолков, и через него к двойной двери, которую распахнул плечом.

Меня встретила стена прохладного влажного воздуха. Небо нависало низко, стало темнее, чем при нашем прибытии. Макс немного замедлил шаг. Мы очутились в саду, от мощеной площадки посередине разбегались дорожки. Над нами стояли горы. То, что показалось сначала военными укреплениями у горизонта, оказалось всего в миле от нас. Вокруг царило неожиданное оживление. Повсюду пестрели солдатские мундиры, еще больше солдат направлялись к отдаленным фортам.

– Зерит говорил, что явился сюда собирать верное ему войско, – пробормотал Саммерин. – В этом, как видно, не солгал.

Макс тихо выругался, но не задержал шаг. К нам оборачивались, шептали вслед: «Это Максантариус Фарлион? Никогда бы не подумал, что он и вправду…»

– Что дальше? – процедил наконец Макс так тихо, что я еле расслышала.

«Что дальше?» Не о том он спрашивает. Что будет дальше, я знала точно. Я буду исполнять заключенный с Орденами договор. Буду драться за Зерита, хотя бы он меня и предал, хотя бы и использовал мою жизнь, чтобы управлять теми, кого я больше всего люблю. Хотя бы я и ненавидела его почти наравне с Миковым.

Высказать этого я не успела, потому что Макс вдруг встал как вкопанный. Впился глазами в солдат вдалеке, наморщил лоб с таким лицом, что у меня захолонуло сердце.

– Что там? – спросил Саммерин, когда Макс свернул поперек дорожки.

– Моф! – рявкнул тот.

Моф?!

Я проследила взгляд Макса – да, это Моф стоял среди молодежи в темно-зеленых мундирах. Он обернулся на голос Макса так стремительно, что светлые волосы хлестнули по