Дикая одержимость - Николай Эндрю

— Я волвен, — произносит он. — Знаешь ли ты, что это значит?

Я качаю головой.

— Звучит как название банды. Ты в банде?

Лобо смеется.

— Нет. Я в Пакте Мы все волвены. Каллэн сказал мне, что ты однажды разговаривала с Роарком, это правда?

— Ага. Он сказал мне, что ему пару сотен лет, — саркастически говорю я, поднимая голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

Странно лежать здесь, в крепких объятиях одного из членов Пакта. Я до сих пор волнуюсь, говоря об этом, даже несмотря на то, что много лет назад защитила диссертацию.

Его серебристо-серые глаза встречаются с моими с абсолютной серьезностью.

— Так и есть. На самом деле старше. Волвены живут дольше людей. Нормально, во всяком случае. Когда мы спариваемся с человеком… — он останавливается и качает головой. — СМИ, верно? — он говорит. Аббревиатура кажется чужеродной в его устах и почти заставляет меня смеяться.

Я наблюдаю за его лицом в поисках признаков того, что он дразнит. Нет ничего. И я верю ему, каждой клеточкой своего существа, что это имеет смысл.

— У тебя были клыки. И когти.

Он кивает.

— Да. Это тебя пугает?

— Нет. Я имею в виду, я знаю, что должны бы. Но с тобой я чувствую себя в безопасности.

— Ты в безопасности, — говорит Лобо. — Я бы никогда не позволил, чтобы с тобой что-нибудь случилось, monfemme.

Monfemme. Он уже дал мне прозвище?

Бабочки начинают порхать у меня в животе, как они делали каждый раз, когда сообщение от него звучало на моем компьютере. Или когда я увидела его в шикарном костюме, в котором он был на свадьбе.

— Ты продолжаешь это говорить. Monfemme. Что это значит? Французский, да? Моя девочка, что-то в этом роде?

Он улыбается, как будто у него есть секрет, и гладит меня по щеке.

— Что-то в этом роде, да. Один французский боец Сопротивления, которого я знал, говорил это. Хороший человек, один из самых крутых, которых я когда-либо встречал.

— Французское сопротивление… подожди, сколько тебе лет?

— Я родился в 1919 году.

Мое сердце замирает. Я лежу рядом со столетним мужчиной, а ему на вид лет сорок. Вещи, которые он, должно быть, видел в то время. Вещи, которые видел Роарк, и я отвергла их как какую-то странную фантазию, которой была одержима для своей диссертации.

— Мне только двадцать два. Ты совратитель малолетних.

Он жил в ту эпоху, когда мой стиль еще не считался винтажным.

Я ухмыляюсь, когда его глубокий, раскатистый смех пронизывает каждый сантиметр моего тела, проникая в самое сердце. Это заставляет меня думать о его волшебном языке, об удовольствии от его пальцев между моих ног, об абсолютном монстроозном члене, который он прятал под своими джинсами.

Я снова отвлекаюсь.

Я слегка качаю головой. Слишком много вопросов, чтобы зацикливаться на грязных мыслях.

— Думаю, Холли знает о вас, ребята. Что вы, я имею в виду? Я предполагаю, что Варгр так же стар, как Роарк, поскольку Роарк так сказал.

— Да, он один из старейших среди нас.

Я фыркаю, прищурив глаза.

— Это будет интересный разговор, когда мы с Холли в следующий раз встретимся за чашкой кофе. Она все это знала и скрывала от меня даже после того, как я поделилась с ней всем, что знала о вас, ребята? Ей нужно кое-что объяснить.

— Не будь с ней слишком сурова, — говорит Лобо. — Нам нравится держать в секрете то, чем мы являемся. Она это знает. Это то, с чем тебе тоже придется смириться.

— Но я ее лучшая подруга.

Он снова смеется.

— Итак, какие планы на сегодня?

Жар в его глазах говорит мне, что его разум движется туда же, куда и мой.

— Ты гость, что ты хочешь сделать?

— Не-а. Тебе решать, monfemme. Мы будем делать все, что захочешь. Что бы ты обычно делала в субботу?

— Я кое-что хотела сделать, но… ты подумаешь, что я странная.

— Я сказал тебе, что я волвен, и ты восприняла это как должное. Думаешь, ты можешь сказать что-нибудь, что превзойдет это по шкале странностей?

Я смеюсь, зная, что он прав. Едва ли кажется реальным, что он тот, за кого себя выдает. Как будто я попала в другой мир, который полон под поверхностью того, что я знала. И я теперь часть этого. И я не могу рассказать об этом людям? Очевидно, он понятия не имеет, как плохо я умею хранить секреты.

— Я собиралась изучить заброшенную больницу Святой Сесилии. Ты знаешь, где это?

— Конечно да. Она не была заброшена, когда я впервые приехал сюда в поисках таких же, как я. Но почему ты хочешь туда? Она наполнена…

— Призраки, — выпалила я. — Думаешь, я глупая, да? Я имею в виду, кто верит в призраков? — я нервно смеюсь, но Лобо кладет руку мне на голое плечо и смотрит мне в глаза.

— Я. Я много повидал в свое время. Война полна ими. В шахтах Пакта тоже есть.

— Ты их видел?

Он кивает.

— Я видел их. Ты хочешь пойти поискать их в Святой Сесилии?

— Я состою в группе охотников за привидениями. На самом деле я организовала ее. Это не на сто процентов законно, но я собиралась проверить больницу, прежде чем мы все отправимся туда. Мы не обязаны этого делать, это не совсем веселое время для моего нового…, — я на мгновение закусываю губу. — Кто ты для меня теперь? Ты мой парень? Я знаю, что часто люди говорят, что не хотят навешивать на это что-то новое, но мне нужно…

Парень — не лучшее описание для такого человека, как Лобо.

— Парень подойдет, — отвечает он. — На данный момент.

Глава 6

Лобо

Когда мы пошли одеваться, я обнаружил, что моя одежда все еще промокшая. Непригодная для носки. Но самое ужасное, потому что у Гейл было кое-что получше и мне больше по душе.

Целая гардеробная, полная костюмов из тех времен, когда книжный магазин был театром. Эти вещи переходили от одного владельца к другому. Когда она унаследовала это место, с ее любовью к старой моде, она была в восторге, найдя его, и профессионально почистила всю одежду, взяв много нарядов для себя.

Но то, что осталось, было для меня пещерой Аладдина.

Я нашел правильно сшитые черные брюки, и мне повезло, что они мне подошли. Мягкая белая льняная рубашка. Черные