По-другому - Юлия Резник

К счастью, это срабатывает. Не глядя на меня, сын выбирается из машины и идет по дорожке к дому. Поэтому я не верю во все эти россказни об отсутствии у него эмпатии. Да, может, он и не умеет выражать чувства, как любой другой парень на его месте. Ну, так я и сам в этом деле ущербный. Не зря же Максова мать меня при каждом удобном случае в этом упрекала. Есть в кого.

Переложив пакет со льдом в одну руку, достаю из багажника пакеты со жратвой. Я про нее тоже забыл, когда увидел свет в доме. И хоть меня предупреждали о том, что приедет клининговая служба, я один хрен кинулся проверять, что да как. Ну и проверил на свою голову.

Догоняю Макса в гостиной. Тот застыл, взгляд уткнул в пол. Черт! Надо было предупредить, что у нас тут… посторонние. Макс этого не любит.

– Это Вера. Она убирала и повредила ногу. Я ее отвезу в больницу. Сам поешь, хорошо? Разберешься?

Глядя поочерёдно то на меня, то на Макса, Вера твердо замечает:

– Никакой больницы. Мне уже лучше. За мной приедет подруга, вы не должны…

– Это не обсуждается. Если не хочешь в больницу, подкину до дома.

Потому как, может быть, и не должен, да. Но мне же надо выяснить, какую цель преследует эта девочка. Логичней всего предположить, что кто-то из ментов, крышующих здешних «бизнесменов», пытается ко мне вот так подобраться. Ведь на какой только козе эти ко мне не подкатывали, ага… И так, и эдак. Не то чтобы в лоб, конечно, скорее, осторожно прощупывали на предмет лояльности. А убедившись, что со мной каши им не сварить, не удивлюсь, если и к такому способу решили прибегнуть. Подослать кого-нибудь поближе к телу в надежде, что у меня мозг в трусы вытечет. И через нее пасти. Хер им, конечно, но показывать, что я раскусил их игру, тоже не стоит. Если подтвердится, что барышня подставная, я смогу вслепую ее использовать. Вкладывать в красивую бабью голову что мне нужно. А та пусть передает. И мы еще посмотрим, кто кого переиграет.

– Пойдем.

Прыжком, на одной ноге, Вера пробирается к стоящим на полу сумкам.

– Это мое.

– Я соберу. Стой тут. И лед пока приложи. Что ты на него смотришь?

Вера пугливо дергается от каждой моей гребаной фразы. То ли и впрямь у нее рыльце в пушку, то ли просто так реагирует с непривычки. Ну, бирюк я, что поделать? Не могу красиво завернуть. Да и не стремлюсь особенно, не для кого стараться. В большинстве случаев я даже не замечаю, что делаю что-то не так. И только она своими губками дрожащими, порхающими ресничками умудряется это как-то… подсвечивать. Прикрутив командные нотки в голосе, уточняю сипло:

– Куртка твоя где?

– В шкафу.

Отношу в машину ее баулы. Возвращаюсь за круткой.

– Ваш сын ушел, – шепотом сообщает Вера и тем самым опять откатывает меня к базовым настройкам. Я, если честно, порядком заебался объяснять, что Макс – вполне разумный, самостоятельный парень. Просто немного другой. Или много. Но даже если и так – это никого не касается.

– Простите, это не моего ума дело, но…

– Вы правильно заметили. Не вашего, – чтобы положить поскорей конец опостылевшему разговору, взваливаю Веру на руки. От неожиданности она по-девчоночьи звонко взвизгивает.

– Что вы делаете?!

– А как ты собралась идти к машине? На одной ноге?

– Допрыгала бы!

– По льду? Сиди уж, не дергайся. Донесу.

– Я тяжелая, – шепчет, потупив взгляд. А я даже не считаю нужным это комментировать. Сколько в ней? Килограммов пятьдесят пять хоть есть?

– Мужу позвони. Пусть выйдет встретить. И адрес в навигатор вбей, – распоряжаюсь, осторожно сгружая девочку на сиденье. Молчит. Чего, спрашивается? Ну, сказала бы, дескать, ага, обязательно, так нет. Не помирились, что ли? Не простила? И черт с ним, казалось бы. Это вообще не мои проблемы. Но так ведь непонятно – подсадная она или нет.

«А если нет? – всплывает вдруг на подкорке. – Что ты, Ефрем Харитоныч, собираешься делать? Неужели подкатить к девочке яйца? Ага. Держи карман шире. Ты ей такой нарядный на кой?»

Концентрируюсь на дороге. Как начальнику местной полиции, мне не пристало нарушать. А когда не знаешь маршрута, подвохи ждут буквально на каждом повороте. Особенно с пешеходниками тут беда. Иной раз за кучами сваленного на обочину снега не видно знака. Вчера прям под колеса детвора высыпала. Успел сориентироваться лишь потому, что еле тащился.

В уши проникает странный звук. Будто котенок мяукает. Кошусь на Веру.

– Что, прям до слез болит?

Я чет уже и забыл, какие девочки нежные…

Сидит, так и не оторвав носа от стекла. Головой трясет из стороны в сторону.

– Нет. Я не из-за ноги.

– А из-за чего? – недоверчиво гну бровь.

– Не обращайте внимания. Накатило что-то. Я работать теперь не смогу. Потеряю клиентов.

– Ну и чего, из-за этого надо рыдать?

– Вам не понять.

– Да уж куда мне, – фыркаю.

– Вам когда-нибудь было нечем кормить ребенка? – выпаливает, сощурившись. И опять сдувается. – Я, конечно, тоже этого не допущу, но… Не обращайте внимания, – повторяет.

А я ведь уже обратил. И более того, вцепился в эти слова, как бульдог в сахарную косточку.

– Мужу вашему зарплату вроде платят исправно.

– Зарплата? – смеется горько. – Да это же слезы…

Тут я даже спорить не буду. Только летёха и не на зарплату живет. Парень местную гопоту трясет. Да и покрупнее ребята ему башляют. Тут по мелочи, там… По моим прикидкам, веди он чуть более размеренный образ жизни, уже мог бы скопить неплохой капитал. Но судя по тому, что я вчера видел, размеренный образ жизнь – это не про Костика. Бабы, пьянки, ставки – не такое и дешевое удовольствие. А жена чужие толчки драит, получается? Интересно. И опять же не вяжется с версией, что ее ко мне подослали. Не удивлюсь, если Вера вообще не в курсе, чем ее муж живет. Я о таких случаях знаю не понаслышке.

– А ты давно так подрабатываешь?

– Как так? – злится.

– Рычишь чего? Нормально же спрашиваю, – притормаживаю на светофоре, достаю кошелек, вынимаю три пятитысячных. – Чуть не забыл.

В