Теневая палитра - Тери Нова

селфи. – Его предложение не было похоже на шутку, и в привычной картине мира даже не показалось бы мне неуместным. Посетители часто дурачились и подшучивали, предлагая выпить на спор, чтобы не оплачивать счет или пробуя смешать коктейли самостоятельно. Но, учитывая обстоятельства, я не могла позволить незнакомцу сфотографировать мое лицо. Даже у девочек было правило: не хранить и не выкладывать фото со мной в соцсетях; я не очень убедительно ссылалась на стеснительность и превосходство внутреннего мира над внешним, они наверняка не покупались, но уважали мои личные границы без протестов и давления.

– Может быть, в другой раз. – Выудив двадцатку из стеклянной чаши, я упорхнула в сторону кассы.

Посетители продолжали подходить, выстраиваясь в очередь, и вскоре я слишком увлеклась работой, меня даже почти не заботила мысль о парне, чье присутствие все еще ощущалось слишком интенсивно. Но иногда глаза неизбежно попадали в пленительный водоворот его взгляда, тело приходило в негодность, а руки будто росли не из того места. Я пролила коктейль дважды и один раз перепутала заказ, прослушав просьбу клиента.

Не могла описать точно, какой силой обладал этот необъяснимый магнетизм, но его воздействие на меня было неоспоримо, как существование материков и океанов. Уилл одновременно притягивал своей загадочной аурой и пугал до чертиков. За эти годы я повстречала немало привлекательных парней, но не все они могли похвастаться той же мужественностью, сочащейся из каждой поры, хотя ее обладателю даже не нужно было делать или говорить ничего сверхъестественного. Всего и требовалось – сидеть в расслабленной позе, облокотившись на стойку, изучая посетителей и обстановку, но каждый раз, как его глаза слишком надолго задерживались на моем лице или с особой тщательностью сканировали помещение, нервная дрожь пробирала мои внутренности, превращая их в желе. Он напомнил мне каменное изваяние со слайда профессора этнографии – неподвижное, но излучающее энергию невероятной мощности. И что-то подсказывало, что это влияние было не менее отравляющим, чем космическая радиация тысячи остывших звезд.

– Ты пялишься. – острый локоть впился мне в бок, а Рин опустила грязный поднос на нижнюю часть стойки, скрытую от глаз посетителей. Она прошлась лукавым взглядом по Уиллу и проурчала почти по-кошачьи: – Вкусняшка.

– Я на диете, так что валяй, – ответила я со смешком.

– Да брось, Ви, он ведь глаз с тебя не сводит. Я наблюдала за вами полвечера, и это самое близкое к возгоранию соединение, все равно что поднести зажигалку прямиком к бутылке бурбона.

– Прекрати так смотреть, он поймет, что мы говорим о нем, – шикнула я, делая вид, что нарезаю лайм. От нервов руки тряслись, из-за чего при соприкосновении с ножом бедный цитрус превратился в сочное месиво, заливая все вокруг липкой кислотой.

– И что в этом такого? – Она посмотрела на меня как на идиотку.

Я не могла бы быть более очевидной в своем нежелании отвечать, поэтому спросила:

– Какого цвета его глаза?

– Что?

– Его глаза, какого они цвета?

Рин прищурилась, уставившись на Уилла, и чуть вытянула шею, обвитую ожерельями из бисера.

– Синие, кажется. Здесь так темно, черт его разберет… – Она склонила голову набок, потом на другой, и мне захотелось залезть под стойку, чтобы сгореть там от стыда в одиночестве. – Да, синие определенно.

– Это подходит, – выдохнула я с облегчением.

– Ну и славно. Эй, красавчик! – позвала Рин – Да, вот ты! Не поможешь открыть? – Она схватила первую попавшуюся бутылку ликера с нижней полки, но та уже была откупорена, поэтому подруге ничего не оставалось, как закрутить пробку вручную как можно туже, сунув бутылку мне в руки.

Уилл поднялся со своего места и с неторопливой грацией хищника подошел к нам, практически не глядя на Рин. Степень контроля, которой я обладала к моменту, когда его рука коснулась горлышка бутылки, равнялась нулю и продолжала стремительно снижаться. Ему потребовалась всего секунда, и стеклянный сосуд опустился на столешницу, а пробка была протянута мне в открытой ладони.

Вздох, который испустила Рин, должно быть, слышали все жители Уилмингтона.

– Держи. – Бархатный голос практически испепелил все пространство вокруг нас.

– Спасибо, – одними губами проговорила я, проклиная Рин и тот факт, что обычный жест, который я неоднократно проделывала каждую смену, в исполнении Уилла выглядел таким обжигающе горячим.

– Ты приехал на соревнования? – не теряя времени, спросила Рин.

Взгляд Уилла переместился к ней, и снова просочилась та сторона, которая, казалось, напрочь была лишена радушия. Краем глаза я наблюдала за непроницаемым лицом Уилла и задавалась вопросом, сколько же усилий он прилагал, чтобы вот так легко переключаться, а главное – зачем.

– Просто колесил по стране, но здесь так уютно, что подумываю задержаться. – На этой фразе выразительные глаза опять вернулись ко мне.

– Совсем как наша Ви! – восторженно жестикулируя, вскрикнула Рин. – Девочка просто путешествовала, а спустя неделю – БАМ! – уже распаковывает вещи в нашей квартире.

– Правда? И откуда ты, Вайолет? – Уилл с нажимом произнес мое фальшивое имя, и во рту пересохло. Я прочистила горло.

– Нэшвилл. – Легенда не была продуманной, поскольку до Уилла никто не занимался раскопками моей биографии, так что я выдала первое название, которое пришло в голову. Хотя неделю или две я действительно прожила в Теннесси.

– Забавно, у тебя совсем нет пидмонтского акцента. – Он подался чуть ближе, всматриваясь в мое лицо. – Звучишь, скорее, как уроженка Нью-Йорка или Бостона.

Все мое тело замерло. Могло ли это быть простым совпадением? Нет, Нао обещала, что меня не смогут отыскать.

– Мамины родственники родом из Бостона, я много путешествовала.

Уилл, должно быть, прочитал что-то в моих глазах, но лишь молча кивнул, в то время как Рин, казалось, не улавливала напряжения.

– Ладно, вы тут поболтайте, я отнесу заказ. – Проигнорировав мольбу в моем взгляде, подруга испарилась в воздухе, и не осталось ничего, кроме как быть прикованной к месту в надежде, что кто-нибудь подойдет и закажет выпивку.

– Так откуда ты, Уилл? – я поспешила заполнить неловкую паузу и, возможно, успокоить свою паранойю.

Не то чтобы мне действительно было любопытно… ну ладно, может быть, самую малость. Часто люди ожидали от барменов не ответной болтовни, а свободных ушей, готовых часами выслушивать их душевные терзания. Если он будет рассказчиком, в мою сторону перестанут сыпаться ненужные вопросы.

– Из Нью-Джерси, но, как и ты, много путешествую.

Наши взгляды столкнулись, и звон бокалов внезапно почти заглох под громом ударов моего бешено колотящегося сердца.

– Ну, знаешь ли, ты тоже звучишь немного по-бостонски, – сказала я, пожимая плечом.

Уилл усмехнулся себе под нос и покачал головой, отчего пара непослушных прядей густых темных волос упала ему на