Держись от него подальше - Ксюша Левина

– А ты знаешь?

Странно говорить спокойно, когда сердце бешено колотится – близко к предельной скорости. Машина разгоняется так сильно, что превращается в капсулу смерти. Если сейчас кто-то выйдет на дорогу, Егор его даже не заметит.

– Я знаю! – прикрикивает он, неловко входя в поворот.

Жмурюсь, но сдерживаю крик, чтобы казаться спокойной.

– Верни меня домой. Ко мне домой. Пожалуйста. С чего ты взял, что я…

– Все это знают! Все знают, что ты хочешь вернуться. – Он смеется, резко обгоняя стоящие на светофоре машины. Думаю, они не успевают заметить, как машина Егора превращается в точку на горизонте. Я даже не успеваю узнавать улицы, по которым мы едем.

– Ты такая обманщица! Лискина, ты просто маленькая трусливая стерва, которая ждет, что к ней приползут.

Это так страшно, когда человек верит только в то, во что хочет. У меня мурашки по коже оттого, насколько это жутко.

– Я ушам не поверил, когда ко мне подошла Оля. Серьезно? Поговорить с ней, а потом меня отшить? – Он отворачивается от дороги и смотрит на меня. – Ты дала мне гребаную надежду, а потом посмеялась?

– Егор, следи за дорогой.

– А что такое?

– Егор. Следи. За дорогой.

Меня тошнит от страха. Кажется, никогда так не боялась.

– Давай, Ася, скажи мне, что это неправда.

– СМОТРИ ЗА ДОРОГОЙ!

Если вцеплюсь в руль, машина точно потеряет управление. Слышу гудки, вой сирен. Это или правда, или игры сознания, которое подсовывает иллюзии, что с нами может произойти минуты через две, когда на дороге окажется очередная машина.

– ТЫ ХОЧЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ!

– СЛЕДИ ЗА ДОРОГОЙ!

Во рту скапливается слюна, меня вот-вот вывернет: чувствую волну за волной, и голова кружится.

– Да. Да, ты во всем прав! Просто смотри на дорогу, умоляю тебя!

Он улыбается, как настоящий дьявол, и медленно поворачивает голову к лобовому. Новый резкий поворот – я, как кукла, падаю на дверь и прижимаюсь щекой к холодному стеклу. Тошнота не отступает, как и страх. Закрываю глаза, чтобы не видеть, что происходит. Волна адреналина окатывает, и меня начинает бить крупной дрожью, как после прыжка с тарзанки.

– Я подожду. Сколько ты выдержишь свое одиночество, а? Каждый раз, когда ты будешь одна, рядом буду я. А ты всегда одна. – Он пожимает плечами, объясняя мне эти простые истины. – Все знают, что ты не сможешь долго быть отверженной, ты же центр гребаного мира.

Все знают. Все знают. Все знают.

– Ты думаешь, скажешь, что я тебя пугаю, и кто-то тебе поверит? Это же смешно, Ась!

Никто не поверит. Никто не поверит.

– Ты действительно думаешь, что тебе нужна от меня защита?

Защита. Неужели мне от Егора теперь нужна защита?

– Все же было хорошо! Что тебя не устраивало? – кричит он так громко, что хочется сделать потише, будто звук доносится из стереосистемы и мне нужно просто повернуть колесико.

– Да я жить без тебя не могу! Что тебе еще нужно?

Жить не может. Жить не может. Жить не может.

– Все знают, что ты ко мне вернешься. Так и будет, потому что люди, Ася, не меняются. Ты можешь вернуться к своим дружкам и ходить по своим играм. Можешь наряжаться во что захочешь и жить где захочешь, но ты – это всего лишь ты. – Он начинает говорить тише, а я понимаю, что все это время по моему лицу катились слезы – и, кажется, по его лицу тоже. – Через месяц соберешь вещи и как миленькая вернешься. И по девочкам ты своим соскучишься, и по магазинам с безлимитной картой, и по нормальной компании. Но самое главное, Ася, ты соскучишься по мне.

Он тормозит. Я оглядываюсь и понимаю, что это мой двор. Егор сделал крюк по району и вернулся, пока я сидела и ничего не видела.

– Я дал тебе время отдохнуть, все обдумать. – Он глушит мотор, я тут же тянусь к ручке трясущимися руками, но замки по-прежнему заблокированы. Значит, разговор еще не окончен. – Два месяца пытался забыть, потом увидел – и все, как будто ничего и не было. Все так просто не закончится.

Егор тянется ко мне, я отшатываюсь, но скрыться негде. Его пальцы зарываются в мои волосы, сжимают их до боли – он пытается меня к себе притянуть.

– Ты сумасшедший. – Мы так близко, что я шепчу это ему прямо в губы.

– А ты одна, – улыбается он. – Девочки от тебя отвернулись, потому что без меня ты им неинтересна.

Я его не узнаю. Или меня просто больше не цепляет вся эта абьюзерская романтика?

Егор все еще держит меня так, что наши носы соприкасаются. От боли в затылке из глаз по-прежнему бегут горячие слезы.

– Твоя команда тебя обратно примет не скоро, потому что ради меня ты от них ушла. – Он тянется и мягко целует меня в щеку. – Твоя Анечка тебя не примет, потому что ты ее предала.

Меня качает на волнах страха и тошноты. Нет, все-таки таким жестоким он раньше не был. Или я не помню? Ну неужели мне отшибало память всякий раз после наших ссор? Или я так сильно любила и ничего не видела? Или я и правда ему нужна, чтобы быть адекватным? Без меня он становится просто опасен.

– И кто у тебя, кроме меня, есть?

Он ловит мой взгляд, я ищу в его лице хоть что-то знакомое, но вижу только болезненную одержимость и бесконечную печаль.

– Я. У меня есть я! – выдавливаю слова из последних сил. – Этого недостаточно?

– Не знаю, как тебе, а мне всегда тебя было достаточно. – Он смотрит в глаза, чего-то ждет, потом пару секунд молчит и тихо-тихо продолжает: – Я был хорошим. Правда. – Теперь его губы практически касаются моих, я слушаю каждое его слово не ушами, а кожей. – Кажется, пора прекращать?

Слышу, как открываются замки. Пулей вылетаю и мчусь к своему подъезду, но не успеваю дойти, как желудок сжимается и меня тошнит в ближайшую мусорку. Отдышавшись, сажусь на лавочку и с удивлением замечаю, что все это время держала в руках сверток поплина.

Глава 5

Сосед Костров из дома напротив выполняет привычный ритуал под моим тщательным присмотром. Мне не лезет кусок в горло, и зарядку делать совсем не хочется. Вместо этого сижу у балконной двери в старом кресле и наблюдаю за ним – кажется, его жизнь совсем не меняется. Совсем. Это приятное постоянство.

Сейчас он сделает разминку. Потом отжимания. Потом