Яд ворона - Марсель Вейерс

— Пей, Аби. Тебе это нужно больше всего, — говорит Корвус и улыбается мне. Похоже, я буду лабораторной крысой. Трясущимися руками я вытаскиваю маленькую пробку из бутылки.

— Ну что ж…, - говорю я себе, поднося жидкость ко рту и опустошая флакон одним глотком. Горло снова жжет, но на этот раз мне кажется, что жар выжег все зло из моего тела. Я кашляю, и они вдвоем бросаются ко мне. Все еще задыхаясь, я поднимаю руку, чтобы дать им понять, что со мной все в порядке.

Я быстро бросаюсь к ближайшему зеркалу. Медленно мое лицо обретает краски. Я оттягиваю рукава платья и вижу, как перья отмирают и осыпаются, словно сухие листья. Все мое тело наполняется энергией, и я вздыхаю с облегчением. Приятно быть такой здоровой.

— Получилось! — кричит Эмили со слезами радости на глазах и прикрывает рот рукой, как будто ей трудно в это поверить.

— Да, я — снова я! Боже мой, Корвус, это так приятно. Вот, выпей! — Я протягиваю ему следующий пузырек, но тут раздается громкий шум, и я узнаю голос Джейкоба.

— Они вернулись!

Прежде чем мы поняли, что происходит, кто-то открыл дверь, и в комнату вошли трое. Джейкоб, Джереми и Лин. Подождите… Кого-то нет!

— У вас есть лекарство? Это срочно! — В голосе Джейкоба отчаяние и надежда одновременно. Джереми выглядит не намного хуже, чем я его помню, так к чему такая спешка?

— Как долго нас не было? — сразу же спрашивает Эмили, обращаясь к нему.

— Три дня, неважно. У вас получилось? — Он очень расстроен, я никогда раньше не видела его таким. Я с гордостью показываю ему бутылки, чтобы успокоить его.

— Только две? — разочарованно спрашивает Лин, и в этот момент в комнату входит четвертый человек.

Она грустно смотрит на меня, опустив голову с черными волосами.

Она Ворóна!

— Привет, Аби. Мне очень жаль, но Элизабет застала нас врасплох и…

Она начинает громко всхлипывать, и я бросаюсь к ней, чтобы утешить. Черт! Ее глаза покраснели, и невозможно не заметить острые зубы.

— Все в порядке, все в порядке.

Я обнимаю ее и глажу по спине, но в этот момент кто-то выхватывает у меня из рук пузырек.

— Джереми получит вторую. — Голос Джейкоба громкий, почти угрожающий. Я отпускаю Джули.

— Что ты делаешь?

— Джейкоб! Не тебе решать, — вмешивается Джереми. Его взгляд печален; он хочет исцеления, но не при таких обстоятельствах.

— Я не дам тебе умереть! — кричит Джейкоб, из его глаз катятся слезы. Он размахивает лекарством в руке.

— Здесь никто не умрет! Всем успокоиться, ясно? — Авторитетный голос Эмили повышается, но никто, кажется, не реагирует. В комнате начинается хаос. Все вокруг кричат, Лин закрывает уши, а я стою посреди комнаты, не зная, что делать.

— Я отдам лекарство.

В замешательстве я смотрю на человека, который только что это сказал.

Корвус опускает глаза.

— Нет, это нечестно! Ты живешь с этим проклятием уже более трехсот лет. Флакон — твой! — твердо говорю я. Не может быть и речи о том, чтобы он отказался от него. После всего, через что мы прошли, чтобы получить лекарство. Чтобы снять это проклятие!

— Итак, кто же получит последнее лекарство? — с вызовом спрашивает Джейкоб. Его напряженный взгляд устремлен на меня. Он верит, что я поступлю правильно. Но откуда мне знать, что именно правильно?

— Я тоже не знаю! Дай мне подумать.

Джереми смотрит на меня выжидающе, Джули тяжело дышит и всхлипывает. Почему я должна решать?

— Знаете что? Я больше не буду вмешиваться. Вот флакон. Если вы придете к решению, дайте мне знать.

Я кладу оставшийся пузырек на комод и выхожу из комнаты. Никто не произносит ни слова, но когда я закрываю за собой дверь, снова становится шумно. Как можно вести себя так по-детски в подобной ситуации?

Я иду по коридору и захожу в одну из ванных комнат. Я умываю лицо холодной водой. В зеркале я вижу себя прежнюю, но отражение всё так же кажется мне чужим.

Я знаю, что решат остальные. Джейкоб не отступит и даст Джереми противоядие. Корвус, напротив, слишком горд и добровольно отдаст противоядие — ради Джули. Ради меня. Он не хочет причинить мне боль от потери подруги.

Это несправедливо! И снова все возвращается ко мне. Почему я всегда во всем виноват? Нет, это неправда. Во всем виновата Элизабет. Она воспользовалась возможностью напасть на Джули. Чтобы ранить меня. Мои друзья — моё больное место. И по какой-то причине Элизабет хочет заставить меня осознать это. Неважно, кто из моих друзей уйдет с пустыми руками — Джереми, Джули или Корвус, — все они много значат для меня, и это причинит мне боль. Как же я ненавижу эти затруднительные ситуации!

Должно быть, она побывала в прошлом в одном из своих образов и узнала о трех флаконах. Может, Призрак специально отправил нас в Лимб, чтобы выиграть время. Как будто Элизабет было недостаточно!

Когда я выхожу из ванной, в коридоре тихо. Неужели они так быстро пришли к соглашению? Я тихонько открываю дверь в гардеробную. Корвус и Эмили сидят одни на полу; Корвус положил голову на руки.

— Можешь ничего не говорить. Корвус не получил лекарство, я права? — говорю я, когда Эмили поднимает на меня глаза. Она обнимает Корвуса за плечи. — Это неправильно. — Я еле сдерживаю слезы.

— Но любое другое решение тоже будет неправильным, — говорит Корвус, не поднимая головы. Я тоже это знаю, но…

Внезапно кто-то встает у меня за спиной и хлопает меня по плечу. Я оборачиваюсь, чтобы встретиться с ним взглядом.

Лин смотрит на меня грустными глазами, что совсем не соответствует ее пестрому наряду.

— Аби, я хотела извиниться за Джейкоба. Он не такой… — Она пожимает плечами, будто не может объяснить его поведение.

— Я понимаю. Он сделал это ради Джереми. Это затруднительное положение ни при каких обстоятельствах не могло закончиться хорошо. Просто я считаю, что это невероятно несправедливо по отношению к Корвусу.

Я не знаю, куда девать гнев. Лин не заслужила этого, как и Джейкоб. А вот Элизабет действительно заслужила!

— Почему вы так долго? Мы думали, с тобой что-то случилось. — Лин обхватывает себя обеими руками, как будто ей холодно.

— Были осложнения. Полагаю, это дело рук Элизабет. Как обычно. — Я тяжело вздыхаю. — Что здесь произошло, пока нас не было? Она напала на тебя?

Лин беспокойно переминается с ноги на ногу.

— Ну, не совсем. Когда ты