Громкое счастье - Улькера Динова

— Вы собираетесь меня одеть и обуть на свой фуршет, Всеволод Антонович? Так вот, радости такой я вам не предоставлю, как вереница ваших содержанок.

А чего она, собственно, кипит? Ну отказалась бы вежливо. Нет же, надо обязательно было "спалиться" перед ним и исполнять начать.

— Поразительная осведомлённость моей личной жизнью, Мария Олеговна, — спокойно ответил шеф. Её колкость отскочила от него, он даже бровью не повёл.

— Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы ваш образ жизни знать Всеволод Антонович, — начала вредничать она, сама не понимая почему её эта ситуация так злила, — Наряд я себе сама куплю, вы мне прилично платите. Но буду позже, ждите на фуршете уже. Я приеду сама.

Ох, Севушка, ты сам себе яму вырыл, тебе в неё и попадать. Раз он над её чёрными нарядами, точнее их частотой забавляется, Маша и в этот раз не будет оригинальной. В третьем бутике она нашла подходящее чёрное бархатное платье в пол с открытыми плечами, длинным боковым разрезом до бёдер, оголяющим одну ногу. Волосы собирать не стала, сделав слегка волнистые ниспадающие локоны и завершила образ своим любимым голливудским макияжем: чёрные стрелки на глазах и алая помада.

— Держите на привязи своего младшенького, мой босс, — сказала она своему отражению в зеркале и подмигнула. Взяла свой клатч, накинула шубку и покинула номер.

Такси уже ждало её внизу и немолодой водитель, разговаривавший по телефону, посмотрев на неё, забыл о чём говорил. Спешно заканчивая разговор, он приосанился, улыбнулся и обратился к ней:

— Добрый вечер, красавица. Я — Анатолий. Вам куда?

— Здравствуйте, Анатолий, — ответила она, усаживаясь, — Пожалуйста, банкет-холл на Вознесенской.

— Знаем-знаем. Вы третья, кого я туда везу…

Закончилось всё тем, что она настолько заболтала его, что он даже отказался брать деньги. Махнов рукой, он сказал:

— Идите уж, Мария. Подняли настроение старику, — Ну да, ну да. "Настроение" мужчинам она поднимать умеет. В этом она преуспела. — Покорите там всех!

Зайдя в холл, она отдала шубу какому-то парнишке в униформе и прошла дальше, собирая на себе взгляды присутствующих. Мужчины, пришедшие со спутницами поглядывали на неё украдкой, одинокие откровенно любовались, не скрывая похоти в глазах. Пройдя дальше, она взяла бокал шампанского у официанта и увидела, наконец, знакомую спину. Шеф разговаривал с тремя мужчинами и даже со спины выглядел блистательно в своём чёрном костюме. В одной руке он держал бокал, другая была в кармане брюк. Почему именно сейчас ей в голову должна была прийти мысль откусить его попу? Да, она точно ненормальная.

Партнёры, разговаривавшие с Азаровым, замерли на полуслове и уставились на неё хором. Как всегда, в своём стиле, она прикинулась скромняшкой и начала свою маленькую игру. Потупив глазки вниз, Маша снова взглянула на них. Те, разве что, не подпрыгнули в восторге от этого жеста и заметно оживились.

Шеф, не понимая, на что они так среагировали, обернулся и увидел Машу. Вместо ожидаемого восхищения, как у всех здесь присутствующих, она увидела гнев. Глаза его похолодели, взгляд потемнел, ещё чуть-чуть и он скрипнул бы зубами. Но что она такого сделала, собственно говоря? Он же просил соответствовать дресс коду. А в её понимании на банкеты так и ходят. Всё выполнила, как послушная кроткая овечка и всё равно мимо? Ну уж это ни в какие рамки! В этот момент, шквал эмоций пронёсся внутри и поутих, не найдя выхода. Маша почувствовала лёгкое разочарование, для него ведь, в первую очередь, старалась. Деньги и усилия на ветер. Странные мужики, всё-таки, бывают иногда. Оставалось, как обычно, надеть маску полного штиля снаружи и попытаться вести себя как можно непринуждённее. Она приторно улыбнулась и прощебетала елейным голосом:

— Добрый вечер. Прошу извинить, Всеволод Антонович, немного задержалась.

— Добрый, Мария Олеговна, — вздохнул не весело тот. Ну вот и тут не угодила. Ну и плевать. И без него отлично повеселиться можно. Тут вон какие олигархи скучают. Через пять минут будут из её рук есть на зависть ему.

— Сева, может, познакомишься со своей прекрасной спутницей? — спросил один из его собеседников. Ну вот, один уже клюнул. Его и можно взять в оборот и записать в сообщники этим вечером. Будет с кем скоротать время и побесить босса, раз он стоит и пялится на неё, будто штырь проглотил и двинуться не в состоянии. Сообразив, наконец, что к нему обращаются, Азаров нехотя ответил:

— Да, конечно, Игорь Валентинович. Мария Олеговна Ляпина — моя помощница и незаменимый, я бы сказал, ценный работник в нашей компании.

Ну ладно. А что она хотела? Что он её невестой всем представит? Итак должного эффекта на него она не произвела и настроение упало, а тут он ещё и злится на неё. Ну шёл бы один сюда, больно надо было ей это всё. Лежала бы в ванной в своём номере и релаксировала под музыку.

— Мария, вы просто обворожительны. Я сражён наповал, — проворковал тот, которого шеф назвал Игорем Валентиновичем и обслюнявил её руку своими губами. Маша постаралась тут же выдернуть обратно, продолжая широко улыбаться. Так и рот треснет скоро.

— Ваше платье просто прекрасно, — подхватил другой. И все ведь с кольцами, женаты и всё равно туда же, — Не могу вспомнить, на какую актрису вы похожи.

— На одну из Джессик, наверное, — проговорила она негромко.

— Что, простите?

— Ну, для Рэббит платье и волосы красные нужны, а для Честейн молодая больно, — она сделала глоток шампанского, округлив невинно глаза, чтобы насладиться моментом ступора у того. Блеснула. Молодец. А теперь посмотрим, как мужик троить начнёт. То-то же, будет знать в будущем. Не разбираешься в матчасти, не знаешь актрис, не мудри с комплиментом. Ну хоть как-то повеселиться хотелось. Вечер можно спасти ещё и не умереть от скуки. Тот ушёл в себя и не нашёл, что ответить от смущения, запив свою неловкость.

— Да да, вы очаровательны, — тут третий, помоложе предыдущих решил ловко инициативу перехватить, — Разрешите вас на танец пригласить. Сева, не возражаешь, если похищу твою помощницу ненадолго?

У шефа разве что пар из ушей не валил от злости. Он сквозь зубы ответил:

— Макар, а куда твоя спутница запропастилась? Нехорошо девушку скучать заставлять.

— Ладно