Клятва похоти и ярости - Лорен П. Ловелл

— Это было глупо.

Я тяжело дышала в ожидании. Что он приставит пистолет к моей голове или, возможно, просто свернет мне шею.

Он отодвинулся достаточно, чтобы развернуть меня, прежде чем снова схватить за волосы и запрокинуть мою голову назад так сильно, что я едва удержалась, чтобы не прогнуться под его хваткой.

— Что ты собирался сделать, убить меня? — На его полных губах играла ухмылка, как будто мысль о том, что я причиню ему боль, была забавной.

— Если это то, что нужно, чтобы освободиться от тебя, — процедила я сквозь стиснутые зубы, отказываясь уступать этому мужчине или любому другому. Потому что это было то, чего они хотели.

— Продолжай пытаться, крошка. — В его глазах вспыхнуло что-то дикое, как будто эта мысль пробудила в нем какую-то первобытную часть. — Но пока ты не добьешься успеха, ты моя. Беги, и я буду охотиться на тебя. Сражайся… — Его хватка усилилась, и я вздрогнула, когда боль, казалось, отдалась во всем моем черепе, а по виску медленно потекла струйка теплой жидкости. — Теперь идем. — Он отпустил меня и просто вернулся в тот коридор.

Стоп. Что?

Он только что назвал меня своей, пригрозил устроить на меня охоту…. Он все еще намеревался жениться на мне. И это, возможно, было страшнее, чем перспектива возвращения в Чикаго. Потому что какой мужчина удержит женщину, которая, как он знал, была против? Человек, который был ничем не лучше Маттео Романо. Монстр.

Не имея другого выбора, я последовала за ним по коридору, преодолевая тяжесть на своих плечах. Пока мы шли, я не могла не заметить, какой он высокий, какие у него широкие плечи… как легко он мог одолеть меня — и одолел. Мы миновали пару дверей, прежде чем он открыл одну в конце коридора и вошел внутрь. Это была большая спальня без окон, и экраны, за которыми открывался искусственный вид на горы, мало помогали избавиться от клаустрофобии. Мой взгляд зловеще остановился на кровати, но, прежде чем я успела сделать шаг назад, дверь за мной захлопнулась. Позади нас.

Совершенно новое осознание подняло свою уродливую голову. Я была так зациклена на побеге, на возможности того, что мой дядя или Маттео будут ждать меня, что то, о чем я должна была беспокоиться, до этого момента не приходило мне в голову. Я сбежала от него, но он все еще хотел меня и, несомненно, считал, что ему что-то должны. Я слишком хорошо знала, что такие мужчины, как он, с радостью берут таких, как я.

Джованни стянул с плеч пиджак и бросил его на стул в углу. Одно это движение заставило все мои страхи всплыть на поверхность, пока они не вылились в маниакальное неистовство. Это была моя расплата, здесь, запертая с ним в комнате. Я всегда знала, что, вероятно, такова будет моя судьба — выйти замуж и переспать с незнакомцем, но я не была ничьей шлюхой и никогда бы не согласилась на это архаичное дерьмо. Я неуверенно отошла от него на шаг, пересекая комнату, хотя на самом деле мне некуда было идти.

Хмурый взгляд омрачил его лицо, когда он последовал за ней.

— Что я говорил о бегстве, принцесса?

Адреналин разлился по моим венам, и отчаяние заставило меня броситься к прикроватному столику. Я схватила лампу и выдернула шнур, прежде чем швырнуть ее в него. Он легко отбил лампу, и она разбилась об пол.

— Ты испытываешь мое терпение. — Он сократил расстояние между нами, загнав меня в угол между стеной и тумбочкой.

В последнюю секунду слепая паника заставила меня перепрыгнуть через кровать, пытаясь добраться до двери, но он схватил меня за бедра и прижал к матрасу. Это было слишком похоже на то, что Стефано сделал в том номере мотеля прямо перед тем, как приставить пистолет к моей голове. Как будто я была никем. Собственностью. Непослушной лошадью в конюшне, которую нужно было усмирить. И теперь Джованни хотел отнять у меня все, лишить меня выбора и воли. Я была в ярости против всего этого. Мне удалось перекатиться под его весом, прежде чем моя ладонь коснулась его щеки. Ногти впились ему в горло, а я молотила ногами в робкой попытке просунуть колено между его бедер. Я была дикой, решительной, движимой яростью и чистым инстинктом самосохранения.

— Хватит! — Он схватил меня за запястья и завел их мне за голову, а другой рукой сжал мое горло.

Я не могла сдвинуться ни на дюйм, и слезы отчаяния хлынули из моих глаз, когда моя грудь прижалась к его груди. Было трогательно, с какой легкостью он подчинил меня себе, и это было похоже на представление всей моей жизни. Слабая. Бессильная. Беспомощная.

— Не заставляй меня причинять тебе боль, — прошептал он.

Значит, он хотел, чтобы я просто лежала и терпела это? Отвращение подступило к горлу в виде желчи.

Как раз в тот момент, когда я ожидала, что он начнет срывать с меня одежду, он оттолкнулся от меня. Я с трудом поднялась на ноги, чувствуя себя так, словно стою перед диким зверем, и стараясь не шевелиться, чтобы он не бросился в погоню. Джованни еще мгновение смотрел на меня, словно пытаясь навсегда запечатлеть в моей памяти свой гневный взгляд. Затем он пересек комнату и исчез в темном дверном проеме. Внутри зажегся свет, показывая ванную.

Моя паника понемногу отступала, и я почувствовала, что струйка крови теперь течет по моему лицу более свободно. Когда я протянула руку и дотронулась до нее, то обнаружила промокшую насквозь повязку. Когда я порезала себе голову? И когда кто-нибудь успел ее обработать?

Джованни поставил на прикроватную тумбочку маленькую коробочку и миску с водой. Его щека покраснела, царапины на шее в виде неровных линий теперь были испещрены кровью. Я причинила ему боль, но он не сделал ни единого движения, чтобы причинить мне боль в ответ… пока. Тем не менее, мой дядя оставил бы меня истекать кровью и избил, а учитывая жестокую репутацию Джованни Гуэрры… Ну, я не знала, что с этим делать.

— Сядь. — Он возвышался надо мной, напоминая, какой слабой я была перед ним всего несколько мгновений назад.

— Я бы предпочла этого не делать. — Я потерла шею, где все еще ощущала следы его пальцев на своей коже.

— Это