Любовь оставляет отпечатки - Лена Коро

Качнуло. Прибыли. Народ под бдительным взором Ловиисы поспешил к Темным воротам замка. Группа, пожелавшая осмотреть покои короля Фредерика, оказалась преобладающей, в катакомбы изъявили желание попасть лишь пять человек. Лину это вполне устроило – они быстро нашли общий язык и отправились в один из углов внутреннего двора, чтобы спуститься в подземелье.

* * *

Вера в позе «проглотила кол» молча сидела в своем кресле. Надежда рядом делала вид, что рассматривает пейзаж за окном автобуса. Лина читала. Казалось, она научилась входить в состояние хюгге, как только брала в руки стаканчик с горячим напитком. Ловииса стояла у раскрытых пока дверей и каждую минуту смотрела на часы. Туристы собрались, кроме двоих. Не было Никиты и еще одного юноши со второго яруса. До времени «ч» оставалось буквально пять минут.

– Вера, – гид зашла в салон, тон просьбы был вежливым, но напористым, – вы не могли бы позвонить вашему мужу, чтобы поторопить.

– У него телефон выключен.

– Простите, но я видела, как он звонил куда-то из замка.

– Этого не может быть, аппарат у него разрядился еще в ресторане на перекусе.

– Странно. Может, конечно, музыку слушал.

– У него нет плеера.

Надежда не без удовольствия внимала препирательству Веры с Ловиисой. И не проронила ни одного замечания, хотя ей тоже показалось, что Никита в какой-то момент доставал из кармана телефон. А чуть позже и вовсе исчез из зала. Она обнаружила это уже в конце экскурсии, когда все увлеченно смотрели на голографические сценки из жизни датских королей. Как раз перед этим Ловииса закончила свой рассказ и, еще раз повторив время явки в автобус, тоже смылась.

Тогда у Надежды под ложечкой поселилось смутное чувство досады. Казалось, она враз потеряла ориентацию в пространстве, исчезла какая-то эмоциональная опора. Лина в подземелье, Никита скрылся, а Ловииса отправилась непонятно куда. Кругом вроде бы и свои, соотечественники, но чужие люди. И было больно, что приходится просто примыкать к их развеселой толпе, не имея удовольствия обменяться впечатлением. Брести рядом, делая вид, что все в порядке. Радость от посещения нового места испарилась.

«Правильно, это тебе за дурные мысли, – пришло ей в голову. – Тот боится быть счастливым, кто ожидает за это наказания… Не надо было сомневаться. А ты Веру пожалела. Надо было просто радоваться, что Никита выбрал на экскурсию именно тебя. Ну, и где этот ловелас?»

Никита появился тютелька-в-тютельку. Ловииса так обрадовалась, что протянула ему руку. И он достаточно фамильярно хлопнул по подставленной ладошке. Вера жеста не видела, но то, что Никита достаточно близко подошел к гиду, расплывшись в улыбке, в поле зрения попало. Чувство неясной тревоги погрузило ее внутрь себя. И хорошо – это отвлекло от того, как игриво ее муж рокировался с Линой. Вера усекла его уже сидящим у окна, но не спросила, почему он задержался. Хотя через минуту, устроившись в своем кресле, он сам пояснил:

– Вы даже не представляете, насколько здесь вкусная рыба. Слышал и раньше, но попробовал впервые.

И этим было все сказано. Человек зашел в ресторан, движимый интересом к местной кухне. Надежду объяснение устроило, поэтому она легко и непринужденно начала расспрашивать.

– Как здорово. Расскажите. Я тоже люблю рыбу.

– Но не рестораны, – не поднимая головы от книги, произнесла Лина.

– Так я и не напрашиваюсь. Но интересно, какую рыбу попробовали?

– Акулу не решился. Заказал рыбную тарелку – всего понемногу. Но лосось превзошел все ожидания. Под свежее пиво зашел прекрасно.

– Как хорошо, что ты сидишь не напротив, – наконец-то выйдя из ступора, пробурчала Вера. Она пришла в себя, пригасив адреналин и настроившись на обычное свое поведение в ответ на абьюз. Это новое для себя понятие она открыла недавно на занятиях с психологом. И почему-то решила, что в отношениях с Никитой именно она жертва, а он ее использует. Чтобы убедиться в собственной зависимости, она даже начала читать в интернете различные статьи на эту тему.

И несмотря на то, что на кальку их отношений попадала лишь одна позиция с постелью, Вера продолжала убеждать себя, что именно Никита манипулирует и унижает ее.

– Вера, а где вы провели эти полтора часа? – повернулась к ней Надежда. Интуитивно она встала сейчас между супругами, не желая быть свидетелем семейных разборок. Однако она ошибалась с оценками их сожительства. Никита абьюзером не был. Наоборот, он постоянно пытался нивелировать реакцию жены на внешние раздражители. Хотя и понимал, что самым сильным из них является как раз он сам. Вернее, так: его пассивность в любых вопросах рядом с женой. Нежелание вестись на скандал, тихий уход с места предполагаемой битвы. И явная апатия к обсуждению глупостей. Он прекрасно видел, когда Вера пыталась манипулировать. А если честно, она в этом состоянии находилась практически постоянно. Сначала искала слабое место, потом начинала сеанс навязывания своей позиции. Обычно маркировала здоровьем. Типа, давление поднялось, потому что не взял трубку. Давила на жалость – кто же кроме мужа мне поможет? Или призывала к чувству долга: ты обещал, когда женился.

В общем, все по учебнику. И Никита смотрел на эти проделки со снисхождением. Действительно, это же был его выбор. Пусть и четверть века назад, но это его подпись навечно теперь останется в книге записей актов гражданского состояния.

На что же он тогда купился? На то, что он у Веры был первым мужчиной? Да, льстило, но не это главное. То, что она восхищенно смотрела ему в рот? Ерунда. Многие девчонки, стараясь его заарканить, делали то же самое. Была статной и ухоженной? Это теплее. Оказалась фригидной, что подтверждало ее верность до гроба? Горячо. Никогда не обсуждала даже с близкими семейных дел? О, самое прекрасное в жене. Итого: совокупность перечисленного стало неким бруствером его семейного окопа, который Никита с удовольствием постоянно покидал, уверенный за тылы.

– Я обошла замок вокруг, – Вера нехотя тянула слова. Мысли были далеко от желания отвечать на чей-то сиюминутный интерес. – А потом зашла в маленькое кафе. Пила капучино с рождественскими пончиками.

– А дениши, дениши попробовали? – Опять Ловииса со своего места впереди салона присоединилась к разговору. Веру это напрягло. Слух у гида оказался отменным. К тому же Вера не знала, что такое дениш. Ловииса поняла это с лету, ни впервой. И даже обрадовалась, так как нашла повод поделиться знаниями.

– Наверняка в Европе вы пробовали разные булочки из слоеного теста. С джемами, кремами, марципаном. Там их называют