Няня для дочки отшельника - Аня Вьёри

Ту дрянь, думал, убью…

Ей жизнь спасло только присутствие Лизы.

Ну и то, что потом мне до нее не было дела. Мне надо было дочь спасать…

Неврологи, психологи, психоневрологи…

Потом бабки, экстрасенсы, ведуньи, заказанные молитвы в монастыре…

Черт, я все собрал, что мог…

Пока наконец один старенький профессор не взял меня за руку и не посоветовал тихо: “Увезите ее… Перестаньте мучить ребенка. Просто увезите ее… Туда, где не обязательно говорить…”

И вот я сижу в глухой деревне напротив молоденькой учительницы, рыдающей от боли за мою дочь и…

И понимаю, что безумно ей благодарен за эти обвинения.

Она первый человек, который не попробовал меня успокаивать, а прямо сказал – что я скотина!

И почему-то от этого легче.

– Спасибо вам, – произношу тихо. – За справедливость, – отвечаю на ее молчаливое недоумение. – Вы задали совершенно верный вопрос… Как я мог это допустить? – кривлюсь, словно от тошноты.

Меня и правда, кажется, уже тошнит от этих воспоминаний.

– Наверное, – продолжаю, – я никогда не умел выбирать себе женщин, – хмыкаю. – Как видите, сейчас в доме их нет, – дергаю подбородком. – И не будет! – тут же прихожу в себя. – Ну… Не считая вас. Но вы же няня!

– Вообще-то, я собиралась быть учительницей, – иронично и словно устало хмыкает Инга.

– Кстати! – встаю, направляюсь к посудомойке.

Удивительное дело, но этот разговор изменил гораздо больше, чем я думал. Все вдруг стало просто и понятно. Я – мудак, который не смог уберечь дочь. Она – умный педагог, с открытой душой и сердцем, которая заинтересована исключительно в своей работе. И в моем ребенке.

И вдруг общаться становится легко и, можно даже сказать, приятно.

– Там Петрович собирался со своей пассией вернуться в деревню. Не хотите прогуляться? Пообщаться с ним, так сказать…

– Я? – распахивает глаза. – А вы…

– И я, конечно, с вами, – отпущу я тебя одну к этому жуку, сейчас вот… – Только кухню приберу, – улыбаюсь. – Дочь решила, что моя очередь мыть посуду!

Оборачиваюсь и вижу почти сияющую от этого воспоминания Ингу.

– Все будет хорошо, – уверенно произносит она. – Вы большой молодец, а Лизонька просто чудесная.

Инга задумывается и прикусывает нижнюю губку… А я… Твою ж мать! Вот это что сейчас у меня в животе творится? Это я так на эту училку реагирую?

Черт!

Вот черт!

А хорошей ли было идеей поселить ее здесь?

Отворачиваюсь к посуде, излишне тщательно ее ополаскиваю, укладываю в моечный шкаф…

– Идемте, – зову ее, закончив. – Дойдем до школы. Посмотрим ее поближе. Может, внутрь зайти получится.

– Внутрь? – Инга спешит за мной, а я настолько злюсь на свою реакцию, что, наоборот, ускоряю шаг.

– Внутрь! – киваю.

– А разве ключи не у Петр… Ой… Главы поселения?

– Инга, – тяну почти осуждающе, – это же деревня, – закатываю глаза, а девчушка краснеет.

Так! Миха! Ну-ка сбавь обороты! Она не виновата в том, что от ее взгляда у тебя что-то там под ребрами дергается…

Но, если вдруг там квартира в нормальном состоянии, то лучше будет не препятствовать ее переезду…

Подходим к старой усадьбе, в которой последние шестьдесят лет учат детей…

– О-па! – хмыкаю. – А нас уже и ждут.

Школа открыта. И там явно внутри кто-то есть.

– Что, правда, нас? – спрашивает Инга.

Наивная! Но учительнице и положено быть такой.

– Сейчас узнаем, – прохожу внутрь и вижу потрясающую картину…

Глава 11

Инга

– А вот тут можно сделать бассейн!

Я смотрю на двух мужчин с лазерными рулетками, которые ходят по спортивному залу, примеряясь к высоте потолков.

Очень хороших, кстати, потолков! Высоких! И окна арочные. Громадные. Все, как я мечтала.

И вообще, я бы сказала, что ничего тут не рушится. Ну косметика требуется, конечно, но потолок на голову не падает! По крайней мере, в этой комнате. Но если сейчас затеять капитальный ремонт, то можно сильно затянуть сроки!

– А к сентябрю успеете? – спрашиваю я то, что первым приходит в голову.

И, видя обалдевшие взгляды мужчин, тут же спохватываюсь:

– Здравствуйте, – приветливо киваю им.

– А вы кто такая? – возмущенно спрашивает тот, что помельче и постарше. – И что вы здесь делаете?

Он агрессивно надвигается на меня, выпятив подбородок.

– Я? Я Инга Лаврушина, – мне становится не по себе, я тушуюсь, отступаю, чуть не спотыкаюсь о какой-то хлам. – Новая учительница.

– Это, между прочим, закрытый объект! – рычит все тот же старикашка, а я вдруг слышу из-за спины спокойный и очень уверенный бас.

– Петрович, привет.

Михаил заходит из коридора, в котором он чуть задержался, подходит ближе, становится рядом.

– Юрич! – старикашка вдруг бледнеет. – День добрый.

– Добрый, добрый, – кивает мой спаситель и скрещивает руки на груди. – Бригадира привел? – Михаил вскидывает бровь, глядя главе поселения прямо в глаза – Смету считаете? – он вдруг резко сжимает губы, от чего его лицо становится очень решительным и о-очень недобрым. – Что-то ты припозднился! Уж июль на дворе! Бассейн не меньше полугода делать.

– Ничего мы не считаем, – быстро-быстро отвечает побледневший вдруг Петрович. – Нечего считать! Денег у государства нет! Только мечтаем вот с товарищем стоим, – он кивает на второго, до сих пор молчавшего мужика.

– Да? – Михаил удивленно вскидывает брови, только вот взгляд его не меняется, по-прежнему проницательный и злой. – А мне сорока на хвосте принесла, что ты сам бюджет на ремонт не подал. А государство тут не при чем.

– Все я подал! Все я подал, – орет вдруг глава поселения. – Они сами бумажки потеряют, а потом не знают, на кого спихнуть! Вот видишь, – он вдруг радостно кивает в мою сторону. – Учительницу же выписал! И бюджет я подавал!

– Бумажки потеряют, – хмыкает Михаил. – Ну-ну… А ты чего друга своего не представишь? – он переводит взгляд на того самого мужика, который измерял все лазерной рулеткой.

Сам первый протягивает ему руку.

– Михаил, – и с нажимом добавляет. – Берг Михаил Юрьевич.

– Расков Александр Степанович, – машинально отзывается мужчина, не слишком много внимания уделяя рукопожатию.

Видно, что он удивлен и вроде как даже недоволен происходящим.

– Ну, я, пожалуй, поеду, – оборачивается он к главе поселения. – Я увидел все, что хотел, – поджимает губы, косится в сторону нас с Михаилом, – и даже немного больше.

– Подождите! – спохватывается Петрович. – Подождите! Нам бы еще обговорить, – он замолкает на полуслове, косится на Михаила. – А вы вообще зачем сюда приперли… – сам себя обрывает, откашливается. – Кхм… пришли?

– Так квартиру учительнице посмотреть надо, – тоном, не предвещающим ничего хорошего, отзывается Михаил. – Ты же видишь? – кивает в мою сторону. – Нашлась. Приехала.

– Так, ясно, – недовольно цокает тот, кто представился Расковым. – Мне пора.