Его содержанка - Лана Пиратова

И по ее взгляду я понимаю, что это и правда так.

Я захожу в просторную палату. Свет луны немного освещает ее и я вижу кровать у стены. Там кто-то лежит. В ночной тишине очень хорошо слышно тяжелое дыхание.

Я решаю проверить больного. Подхожу к кровати и смотрю на приборы, стоящие рядом. Я уже все понимаю на них. Мне объясняли медсестры, когда я донимала их вопросами.

Перевожу взгляд на лицо мужчины в полумраке. Не могу разглядеть его. И сама не понимаю, что заставляет меня наклониться.

И как вспышка в памяти. Но отпрянуть не успеваю. Тяжелая мужская рука неожиданно одним резким движением перехватывает меня за горло.

21. Дина

Я даже не успеваю возмутиться и что-то сделать, как оказываюсь лежащей на спине, а над собой слышу частое и громкое дыхание.

Облизываю от страха губы, ощущая, как пальцы сильнее сдавливают мою тонкую шею. И пульс отчаянно ударяет в них.

Лицо мужчины становится ближе. Наши взгляды встречаются и меня прямо холодом внутри обдает. Нет, не от его взгляда. Тут, скорее, наоборот, все сгорает. Холод в груди от страха. И от шока.

Потому что я вижу уже знакомые хищные черные глаза.

И мужчина тоже меня узнает!

Удивленно приподнимает бровь и словно не верит. Скользит по мне взглядом.

— Ты? — щурится и я чувствую, как меня осушает его взгляд. Словно жизнь выпивает. — Надо же, как быстро нашлась, — хмыкает, чуть ослабляя хватку на моей шее.

Что значит «нашлась»?! Он что, искал меня?! Но зачем?!

Ну, и второй момент, который волнует меня гораздо сильнее, — как-то Арсен слишком живой для реанимации!

— Ну, здравствуй, — опять хмыкает он. — Дина.

И имя мое помнит!

Оцепенение постепенно проходит и я понимаю, что фактически он сейчас придавил меня собой. И мне дышать тяжело. Не только от тяжести его тела, но скорее от его близости.

Ухмылка сходит с его лица и так он выглядит гораздо страшнее. В ночном полумраке блеск глаз Арсена нагоняет страха, но я заставляю себя выдержать этот взгляд. С чего бы мне его бояться? И вообще, он больной. В смысле — пациент, хотя с головой там, конечно, тоже явно проблемы. Но меня это уже не касается. Пусть живет с этим. Подальше от меня.

— Отпустите! — требую я, хмурясь и пытаясь выбраться из-под него.

Получается не очень. Я просто еложу под ним. А он вместо того, чтобы отпустить меня, наоборот, толкается бедрами, прижимая меня к кровати.

Я отворачиваюсь, потому что его губы почти касаются моих губ. Очень надеюсь, что это от слабости. Просто тяжело ему нависать надо мной и поэтому он ложится.

Упираюсь руками ему в грудь и пытаюсь поднять с себя.

— Не рыпайся, — хрипит он и в этот момент датчик рядом с кроватью начинает пищать.

Да так громко, что Арсен замирает, поворачивает туда голову.

И я пользуюсь этим. Подгибаю коленку, чтобы привстать, да, похоже, неудачно. Потому что слышу:

— Ссссссука…

Зато сразу легко становится. Выныриваю из-под стонущего Арсена, падаю на пол и в этот момент распахивается дверь и в палату вбегает медсестра.

Зыркает на меня и к Арсену!

Я как раз встаю и вижу, что он лежит на животе, засунув руки под себя, и стонет.

— Ты что наделала?! — шипит на меня медсестра и помогает Арсену перевернуться.

— Да я… — начинаю, пятясь к двери.

— Убирайся! — медсестра грозно смотрит на меня. — Быстро!

А в палату уже вбегают еще люди.

И я, пользуясь всем этим, выскакиваю из палаты и бегу в свое отделение.

22. Дина

Забежав в ординаторскую, я прислоняюсь спиной к стене и пытаюсь отдышаться. Но воздуха катастрофически не хватает.

На горле словно ожог, там, где рука Арсена стискивала его. Потираю это место дрожащими пальцами.

И меня снова накрывает прошлое. Я ведь хотела забыть. Почти забыла. Только о маме вспоминала каждый день. Но Арсена…

Как, блин?! Ну, как в таком большом городе можно было встретиться?!

— Дина! Олег Витальевич зовёт! — окликают меня и я думаю, может, это моё спасение?

Сейчас все расскажу ему.

В кабинет я захожу с твердым намерением пожаловаться на столь резвого больного. Хотя не представляю пока, что с этим делать. Может, полицию вызвать?

— Ну, что же ты в дверях-то стоишь? Проходи, Диночка, — Олег Витальевич улыбается приветливо и сам встает с кресла и идет ко мне. — Проходи, — и показывает рукой на диван у стены.

Кошусь на него, но сажусь на стул рядом со столом.

Олег хмыкает и идет к двери. Проверяет, закрыта ли? Возвращается за стол.

— Олег Витальевич. я должна вам кое-что рассказать, — сразу же начинаю я, садясь прямо и глядя ему в глаза.

— Так-так, — он продолжает улыбаться. — И что же это, Диночка?

Терпеть не могу, когда он так называет меня, но сейчас придется потерпеть.

— Понимаете, — говорю я, а сама судорожно подбираю слова. Как сказать-то? — Я сейчас в реанимации была и…

В этот момент у него звонит телефон.

— Минутку, Диночка, — просит он и отвечает.

По мере общения с кем-то Олег Витальевич хмурится, скользит по мне взглядом.

— Понял, да. Сейчас подойду, — хмуро произносит он и отключает телефон. — Дождись меня, — бросает немного грубовато и уходит.

Я остаюсь.

Я уже немного успокоилась. Только кончики пальцев чуть дрожат. И я смыкаю руки в замок на коленях.

Ожидание длится безумно долго, хотя проходит, наверное, несколько минут, не больше.

Дверь открывается и я, обернувшись, вижу, как в кабинет заходит Олег Витальевич. Закрывает за собой дверь и я слышу щелчок замка. Он на замок дверь закрыл? Но зачем?

— Что же, Дина, — садится на свое место и поднимает на меня взгляд. Больше не улыбается. — Что ты хотела мне рассказать?

Я сглатываю, пытаясь смочить горло и начинаю:

— Меня в реанимации попросили посидеть. А там в палате… пациент…

— Мне придется написать докладную, — перебивает меня Олег Витальевич.

Значит он уже в курсе. Наверное, его как раз за этим и вызывали?

— А я думала, полицию вызвать, — говорю я.

— Полицию? — он удивленно смотрит на меня. — То есть это правда, Дина? Ты специально это сделала?

— Я?!

— Ты пыталась отключить от системы пациента. Сколько тебе заплатили? Кто заказчик?

— Вы что?! — я даже вскакиваю со стула и пячусь назад. — Я ничего не делала! Это же он! Он!

— Кто? Лучше расскажи правду, Дина. Я постараюсь помочь тебе, — он тоже встает и идет ко мне.

— Правду?! Да он! Он пытался изнасиловать