Измена. Хочу тебя разлюбить - Чарли Ви

Из воспоминаний меня выдернула широкая ладонь, которая неожиданно легла на моё колено. Я удивленно посмотрела на Глеба, он же с совершенно невозмутимым видом продолжил. Ладонь скользнула выше, задирая тонкую ткань платья, пальцы нежно ощупывали внутреннюю сторону бедра. Когда я поняла куда он нацелен, тут же шлепнула его по руке и сдвинула ноги. Такой реакции он видимо не ожидал. Правая бровь удивленно изогнулась, но главное он больше не предпринимал попыток залезть мне под юбку. Я обрадовалась, что мы в машине не одни, иначе бы я так легко не отделалась.

Машина проносилась по асфальтированной дороге мимо коттеджей и особняков, по которым можно было изучать архитектуру и стили. Один словно дворец с лепниной на карнизах, другой из желтого кирпича, будто только из альпийской деревеньки, третий металл и стекло, больше похожий на клетку, чем на дом.

Коттедж Макса и Ксюши располагался в глубине леска, водитель свернул влево на проселочную дорогу. Со всех сторон обступили деревья, а сам дом утопал в зелени и цветах. У ворот нас уже встречала Ксюша с распущенными огненными волосами, в вязанном топике и коротких шортиках. Максим же рядом с ней возвышался над ней как гора, она не доходила ему даже до плеча. Она энергично подскочила ко мне, сжала в объятьях и ту же отпряла, обращаясь к Максу.

— Ну разве она не прелесть?

Сегодня я почти час потратила на выбор одежды, хотелось выглядеть не слишком просто, но и не чересчур по-деловому. Мой выбор пал на зеленое в мелкий цветочек платье крестьянка. Свободный лиф на завязках отлично подчеркивал грудь.

Максим кивнул и протянул руку, моя ладошка утонула в его руке. Глеб подошел ко мне, приобнял за талию, словно помечая меня перед всеми, что я его собственность.

Максим и Глеб были почти одного роста, но Глеб выглядел более поджарым, Максим же смотрелся массивнее, напоминая русского богатыря из сказок.

Мы прошли во двор, вымощенный тротуарной плиткой. Ксюша сразу потащила меня к бассейну, оставляя мужчин разбираться с едой и столом.

— Я надеюсь у тебя есть купальник с собой? Иначе тебе придется купаться нагишом.

Сама Ксюша уже скидывала шорты на ходу.

— Есть, но мне надо его переодеть.

— Ок, можешь переодеться в моей комнате, я тут подожду. Воду недавно набрали, а я уже сварилась в этом пекле, не терпится искупаться.

— Хорошо.

Я зашла в дом с черного входа, оказалась в коридоре, прошла дальше до гостинной откуда на второй этаж вела широкая деревянная лестница, где и располагалась комната Ксюши такая же яркая, как и она сама. Я быстро переоделась и уже собралась выходить когда услышала как хлопнула входная дверь. Послышались мужские голоса. Стесняясь откровенного купальника, я решила переждать, когда они уйдут из коридора и замерла на верху.

— Ну что? Ты, наконец, перешел с тортиков на хлеб? — спросил Макс. — Вчера твою Кристинку видел в ресторане в компании Серого. Недолго она грустила без тебя.

— Ей некогда, непомерный аппетит к деньгам утолять же надо.

— Это ты из-за Софы бортанул её?

Голоса удалялись, они зашли в кухню, а я не желая пропустить ответ, начала красться по лестнице вниз.

— Отчасти. Сама Кристина уже надоела и…

Глеб замолчал.

— И? — переспросил его Макс и я вместе с ним.

— Что и? Я что не имею права спать со своей женой?

— Так наоборот имеешь. Я только за. Затянула, волшебством окутала, влюбила в себя? — подначивал Макс.

— Заинтересовала — да, но не более. Как только узнаю какая она в постели, думаю колдовство рассеется.

Глава 11. Новые правила игры

Что должна чувствовать в таком случае нормальная жена? Возмущение? Злость?

Я не почувствовала ничего кроме разочарования. Значит, все эти цветы, взгляды, вежливое обращение — это всего лишь желание понравиться, чтобы переспать. Но зачем эти игры? Он может в любой момент потребовать выполнения супружеского долга. Я совсем не понимала его. Одно мне стало понятно точно — я не хочу превратиться в использованную вещь. Еще и любовницу свою прогнал. Не думала, что когда-нибудь расстроюсь от этой мысли.

Я незаметно прошмыгнула с лестницы в коридор и выскочила через черный вход.

Ксюша лежала в воде на надувном матрасе, блаженная улыбка украсила её довольное лицо. Я подошла к бассейну и села на край, опустив ноги в воду. Она приоткрыла один глаз.

— Ты там Макса не видела? О, кстати, этот купальник на тебе отлично смотрится.

— Спасибо, — я вновь с придиркой осмотрела себя, розовое бикини мне казалось чересчур откровенным, и продолжила. — Они в дом зашли. На кухню.

— Шушукаются наверно. Как встречаются так вечно о делах.

Я нервно улыбнулась, вспоминая о чем они говорили.

— Или я чего-то не знаю? — Ксюша прищурилась.

Рассказывать ей или нет? Новый мир заставлял быть осторожней. Я всё же решилась.

— Когда спускалась слышала, что твой Макс спросил почему Глеб бортанул Кристину.

— Кристину?

— Любовницу Громова? Ты её знаешь?

Ксюша от неожиданности даже поперхнулась.

— Я? Любовницу? Ты что? А почему спрашиваешь?

— Ну вдруг встречу её где-нибудь и знать не буду, что это она.

— Если для тебя это очень важно, я могу разведать у Макса.

А для меня это важно? Я задумалась на секунду. Наверно, да.

— Врагов лучше знать в лицо.

— Это да. А вообще хватит кукситься, пошли уже купаться.

Ксюша подгребла ко мне и одним движением сдернула в воду.

Когда к бассейну подошли Максим и Глеб, я уже была мокрая с ног до головы, распущенные волосы словно тина облепили голову и плечи. Ксюша выглядела не лучше. Мы будто две девчонки брызгались, топили и пытались догнать друг друга. Плавать правда я умела только по-собачьи.

— Это что за две милые пандочки резвятся в воде? — донеслось с берега. И только тогда я заметила как размазалась тушь под глазами Ксюши. Я скорее всего выглядела так же. Мне стало неловко перед мужчинами, но на Ксюшу это не произвело никакого эффекта.

— Не нравится — не смотри, — заявила она важно, будто отвечала с трибуны.

Я вновь восхитилась её умением так смело держать себя перед мужчинами.

Я никогда не была трусихой, все верхушки деревьев были мной покорены еще в детстве так же, как подвалы и крыши домов. От моей руки пострадала не один мальчишка, особенно когда я брала палку в руки. Но ничего не могла с собой поделать, когда