Ни поцелуя без любви - Сандра Мэй

— Сначала переоденься.

— Нет, я люблю горячий.

— Ладно, только знаешь что… Фиджи… Там, понимаешь ли, такие вещи… В общем, ты вряд ли носишь их в обычной жизни…

— Кожаные трусики и ошейник с заклепками?

— Не совсем, но что-то вроде. Обещай не драться сразу.

— Обещать не могу, но постараюсь. Кофе хорош.

— Слава богу!

— Я могу задать тебе личный вопрос, Морт?

— Джо. Привыкай к этому имени.

— Хорошо, Джо. Так можно?

— Попробуй.

— Ты женат?

— Нет.

— И не был женат?

— Нет.

— Спасибо за подробный и исчерпывающий ответ.

— Пожалуйста.

— А почему?

— Видишь ли, Ифигения…

— Спасибо, достаточно.

— Вот и хорошо.

Она уже входила в свою комнату, когда ее догнал голос Морта Вулфа, исполненный странной горечи:

— Когда-то мне казалось, что я должен жениться на прелестной блондинке с голубыми глазами и ангельским характером… Но я ошибся. Таких просто не бывает.

Фиджи закусила губу. Дурак, дурак, несчастный дурак! Я ведь так любила тебя, а ты втоптал мою любовь в грязь!

Вещички оказались не для слабонервных. Собственно, даже непонятно было, белье это либо верхняя одежда. Много кожи, серебряной нити, синтетических кружев и меха. Высокие сапоги-ботфорты, сшитые из шелка. А в качестве бонуса — чемоданчик с макияжем флюоресцентных тонов.

Деморализованная Фиджи Стивенс довольно легко примирилась с тем, что Морт Вулф видит ее исключительно в образе портовой шлюхи. С тяжелым вздохом она втиснула бюст в кожаный корсет, взбила прическу и вернулась на кухню. При виде преображенной Фиджи Морт едва не поперхнулся кофе, взвыл от восторга и прорычал:

— Наконец-то моя мечта исполнится! К такой женщине полагается мужчина в образе гангстера тридцатых годов…

У Ифигении всегда было хорошее образное мышление. Очами души своей она увидела Морта в мешковатых брюках и пиджаке в талию, в широкополой шляпе, с гвоздикой в петлице, с тонкими усиками над верхней надменной губой… И торопливо захлопнула приоткрывшийся было рот.

— Я должна в этом ехать в аэропорт?

— Заодно привыкнешь. Хотя должен признать, что у тебя очевидный талант к перевоплощению. И крайне аппетитная попка.

— Так, я сейчас переодеваюсь и никуда не лечу…

— Фиджи, мне ведь тоже предстоит войти в образ! Где ты видела гангстера, который не отпускает пошлостей?

— Ты не похож на гангстера, граф.

— Это почему это?

— Потому что гангстеры — это простые дружелюбные ребята из рабочих семей, а у тебя на физиономии большими буквами написано: я аристократ, сноб и зануда.

— Вот спасибо!

— На здоровье. Можно мне хоть плащ накинуть?

— Накинь. Будешь выглядеть дура дурой, потому что в Вегасе тридцать семь градусов.

— Блондинки боятся загара. Они уверены, что от этого рыжеют волосы.

— Фиджи?

— Что?

— Скажи, а сколько — приблизительно — ты выслушала анекдотов про блондинок за свою жизнь?

— Собираешься пожалеть меня или позавидовать?

— Еще не решил. Едем?

— Едем.

В аэропорту Морт сделался странно задумчивым, смотрел все больше в сторону, а когда объявили посадку, неожиданно притянул к себе Фиджи и поцеловал в губы коротким, злым поцелуем. От неожиданности она подскочила и с подозрением уставилась на него.

— Ты что?

— Ничего. Вхожу в образ. Будь осторожна, ладно?

— Такое ощущение, что меня забрасывают к русским с разведмиссией. Морт, это просто отель!

— А ты — говорящая блондинка.

— Дурак!

— Сама дура.

Именно на этой трепетной ноте они и расстались.