Теперь мы вместе - Кэролайн Андерсон

Харуэлл встречал их безлюдными улицами и нескончаемым моросящим дождем. Почему-то вспомнились картины неореалистов, которыми она еще недавно восхищалась. За последние полчаса Дэн не проронил ни слова, даже не кашлял и не чихал. Очевидно, «леопардовые трусики» его добили. О чем же он сейчас думает? Интересно было бы узнать.

— Что вас побудило писать для телевидения? — внезапно спросил Дэн, словно почувствовал, что пора развлечь даму.

— Раньше я работала в рекламном агентстве. Лет семь или восемь назад мне поручили сделать рекламу на телевидении.

— Рекламу чего?

— Спагетти в виде колечек.

— Это где макароны поют и пляшут на столе, а папа с маленьким сынишкой на них глазеют? — оживился он.

Бетси чуточку повеселела.

— Вы помните?

— Да. Эта реклама запомнилась мне, потому что в то время… — Он запнулся. — Да, я ее помню.

— Я написала для этого ролика песенку.

— «Если ты хочешь язык проглотить, попробуй в кастрюльке нас с маслом сварить», — продекламировал Дэн с улыбкой. — Я и не знал, что у вас столько талантов.

— Но все же я не Коул Портер, — сокрушенно возразила Бетси.

— Да, скорее Сондхейм, — подыграл он, а когда Бетси звонко рассмеялась, впервые заметил, что у нее необычайно чувственный смех. С высокой заливистой тональности он постепенно переходил в нежное, грудное журчанье. Глаза Дэна снова скользнули по ее груди. Что за соблазнительная фигурка! Дэн почувствовал возбуждение и беспокойно задвигался на сиденье. Это, должно быть, оттого, что он продолжительное время обходился без женщин. Будто молодой, девственный кобелек, раздраженно подумал Дэн.

— Как бы то ни было, мимолетное знакомство с телевизионным миром заставило меня сконцентрироваться, — продолжала рассказывать Бетси. — Лет с двенадцати я забивалась в укромные места и строчила всевозможные истории, после двадцати переключилась на юмористические статьи.

— Что-нибудь из этого печатали?

— Совсем мало. И вот я решила постараться и написать сценарий для телевидения. Первые два моих произведения забраковали, а о третьем редактор сказал, что это чего-то стоит. Между прочим, ему понадобилось полгода, чтобы написать мне ответ. А я к тому времени вышла замуж и забросила рукопись.

— Вышли замуж и перестали писать? — уточнил Дэн, притормаживая на перекрестке. — Почему?

Бетси разгладила лежавший на коленях свитер.

— У меня появились другие заботы… Но все же в голове продолжали рождаться разные идеи, а после того как погиб Брюс…

— Ваш муж погиб? — невольно вырвалось у Дэна.

— В дорожной аварии.

— Извините, — сказал он, внимательно оглядывая пустынное пригородное шоссе, прежде чем сделать поворот. — Я не знал.

— Для меня это было… сильным шоком. Потребовалось время, чтобы жизнь вошла в прежнюю колею. Потом потихоньку снова начала графоманствовать. Появилась идея «Суиндонских историй». А все остальное мистеру Хартингу должно быть известно.

— Когда вы ушли из агентства?

— Как только получила первый чек от телекомпании, реклама мне к тому времени наскучила, и я рада была сбежать. Хотя литературная карьера — дело ненадежное.

— А что вас побудило писать именно об отдыхе? — спросил он.

Бетси усмехнулась.

— Мой отчим, Джордж, был одним из владельцев водолечебницы и развлекал меня всяческими сплетнями. О персонале, о клиентах.

— А почему в прошедшем времени?

— Джордж и мама развелись. Еще шестнадцать лет назад. Видите тот переулок направо сразу за собором? — спросила она, указывая вперед. — Я живу как раз напротив.

Дом из красного кирпича, построенный в прошлом веке, с фасада был облицован декоративными каменными панелями. Дикий виноград карабкался по шероховатым стенам, обрамлял окна и тянул упорные побеги к серой покатой крыше, на которой возвышались многочисленные каминные трубы. В маленьком сквере перед домом, окруженным белым забором, виднелся колодец.

— Особняк с характером, — сказал Дэн тоном знатока.

— У одного из бывших хозяев здесь даже кузница была. Теперь это мой гараж, — с гордостью сообщила Бетси. — Вы можете оставить машину здесь, у калитки.