Недостойная для дракона - Майя Фар

Они послали мне эйлу с драконьей кровью, и я уже верил, что через несколько дней раскрою крылья в полной силе.

Мужчина замолчал, глядя на красивую линию спины женщины.

Спустя несколько мгновений он сказал:

— Но ты права, Латифа. Моя эйла оказалась слабой. Значит, теперь я буду ждать следующего года, и эйла будет куплена на аукционе, как когда-то была куплена женщина, которая дала мне жизнь. А ты станешь матерью моих детей.

Девушка снова повернулась к мужчине, прильнула к нему, стала его поглаживать.

— Амиран, я жалею, что завела этот разговор. Прости меня.

И, чтобы поменять тему, она спросила:

— Когда ты возвращаешься в Академию?

— После первого месяца осени, когда закончу практику, — ответил мужчина, опуская руку на плечи девушке и прижимая её к себе.

— Значит, я увижу тебя только через три месяца?! — воскликнула она.

— Да, не раньше.

— Поцелуй меня, — попросила она, и сама потянулась к нему.

И разговоры закончились.

Глава 10

Ксана

Сон, конечно, был так себе: знойный красавчик обнимал какую-то такую же знойную красавицу.

Из воспоминаний Ахсаны я вспомнила, что девица, которая наглым образом обнимала моего бывшего жениха, и была той самой, что подошла к Ахсане на балу и предложила выпить сока.

И я вот не знаю, может быть, это моя природная подозрительность (всё же молодость моя прошла в такое время, когда никому нельзя было верить), но показалось мне, что не просто так Ахсане вдруг стало дурно, и знакомство с этой дочерью императорского советника тоже не просто так этому предшествовало.

Тем более что обнимались они очень даже жарко. Хотя сон мой был без звука, уж и не знаю, к сожалению или к счастью, но меня, слава Богу, выкинуло из этого сна, который мне совсем досматривать до конца не хотелось.

Интересно, это такие выверты сознания или какие-то подсказки? Я же всё-таки в магическом мире. Может быть, здесь интуиция моя как-то по-другому работает?

Проснувшись окончательно, я зашла в свою личную небольшую туалетную комнату и с удивлением обнаружила, что рыжих прядок в моих волосах стало гораздо больше, и они даже уже не рыжие, а приобрели насыщенный тёмно-каштановый оттенок, и смотрелось это очень прикольно.

По крайней мере, это преображение явно пошло мне на пользу: глаза из прозрачно-голубых, которые я помнила из памяти Ахсаны, стали такого тёмного серо-синего цвета, похожие на небо, покрытое грозовыми тучами, да и в целом лицо стало более выразительное, вряд ли кто-то мог меня назвать «бледной молью», как обидно бросали Ахсане вслед, когда выгоняли из дома.

Часов у меня не было, но я понадеялась на то, что завтрак я не проспала.

Здесь, на территории Академии, была весьма интересная система отсчёта времени: в шесть утра начинали бить часы (шесть ударов приходилось на полдень, потом отсчёт начинался сначала, и так в сутки, которые здесь тоже были двадцать четыре часа, было три цикла — от одного до шести ударов).

Звуки были разные: первый — утренний цикл был звонкий, на высокой ноте; серединный цикл, нота становилась ниже; а вечерний был в районе басов. Всё это мне вчера рассказала Диана.

Завтрак начинался на втором ударе утреннего цикла и заканчивался после третьего, а занятия в Академии начинались на четвёртом.

Сегодня у меня ещё был свободный день, потому что я каким-то загадочным образом умудрилась поступить в Академию хотя и позже всех, но накануне единственного в неделю выходного дня. Поэтому сегодня я планировала прогуляться в близлежащий город и потратить те пару золотых, которые мне выдали.

Своё грязное старое платье надевать не стала, надела форменное, которое, похоже, для всех факультетов было одинаковым, и пошла в едальню.

Учащихся на дорожках Академии сегодня практически не было, хотя на завтрак я не опоздала, но и посетителей в едальне было мало. Как мне объяснила пожилая женщина на раздаче в выходной многие разъезжаются по домам.

Знакомиться мне пока ни с кем не хотелось, но ко мне подсела невысокая худенькая девушка. У девушки были светло-каштановые волосы.

— Привет, я Рената, — сказала она. — Ты новенькая?

У меня не было причин не отвечать, и я тоже поздоровалась:

— Да, вчера поступила. Меня Ксаной зовут.

— Ты огневичка? — спросила она.

— Да, — кивнула я.

— Дар недавно открылся? — продолжала спрашивать новая знакомая.

Я покопалась в воспоминаниях Ахсаны, оказалось, что до того, как она стала невестой наследника, стихию огня ей определяли, но сам дар был в неактивном состоянии.

Так и ответила:

— Совсем недавно. А ты откуда знаешь? — тоже спросила я.

— Ну как же! Видно же у тебя по волосам. У всех так происходит, только гораздо раньше. У огневиков это особенно явно проявляется: сначала ты бледная, как поганка, зато потом волосы становятся красивого огненного цвета.

Я посмотрела на бледно-каштановый цвет волос моей собеседницы.

Она смутилась:

— Ну, ты не обращай внимания, что у меня светлые, — это же зависит от силы дара. Я над своим работаю.

— А ты на какой факультет поступила? — спросила Рената

— Я поступила на целительский, — сказала я ей, и глаза девушки расширились.

— Ох ты! Огневичка, да ещё и с целительским даром?

— Так получилось, — сказала я, ругая себя за то, что вот так взяла и всё выложила почти незнакомому человеку. Поистине«болтун находка для шпиона».

— Постой, — в глаза девушки появилось подозрение. — Ты подписала контракт с армией?

— Да, — сказала я.

— Сама?!

Я кивнула.

— Да вы с ума все посходили! — вдруг заявила неугомонная девица.

— Это ещё почему? — удивилась я.

— Ну не притворяйся. Все знают, что в этом году наследник заканчивает Академию, и все целительницы решили, что они непременно должны пойти на боевой факультет.

Она свысока на меня посмотрела:

— Ты думаешь, что наследник обратит на тебя внимание?

Я промолчала. Теперь-то я не думаю, а знаю. Но Ренате об этом знать было не положено.

Она между тем продолжала рассуждать:

— Хотя, может, так случиться. Ведь у тебя всё-таки два дара. Но только ради этого подписывать контракт с армией — это мне совершенно непонятно.

Рената понизила