Вечно падаем - Хлоя Уолш

непреодолимым. Я рассказывала не чтобы ранить ее, а потому что иначе бы взорвалась. Взгляд ее глаз говорил, что она понимает мои слова. Она слышала мою боль. Чувствовала мой страх. — Большинство ночей я ложилась спать, думая, что не проснусь. — Сильно дрожа, я сосредоточилась на том, чтобы голос был ровным. — Что именно этой ночью он сорвется. Я молилась, чтобы это было с милосердием. Подушка на лицо. Или сломать мне шею. Что-то быстрое и безболезненное.

— Он… трогал тебя, Лия?

— Да, — ответила я. — Не так, как ты думаешь, но когда я становилась старше, он… — Я остановилась, чтобы подобрать слова. — Иногда он смотрел на меня с этим голодным блеском в глазах. Этот взгляд был хуже физических страданий. — Я покачала головой и вздохнула. — Из-за этого ночи становились еще страшнее, потому что я боялась не только его кулаков…

— Прекрати, — сдавленным голосом сказал Кайл, вскочив с кресла и отошел к кухонной двери. — Я не могу это слышать, детка.

— Все в порядке, Кайл, — прошептала я, наблюдая, как он уходит из комнаты.

Обратившись к матери, я сказала: — Он страдает, когда я говорю о детстве. Иногда мне кажется, что он проживает мое прошлое вместе со мной.

— Ты невероятно смелая, — восхищалась она. — Я не знаю, откуда у тебя это, когда оба твоих родителя такие трусы…

— Я беру смелость у Кайла, — сказала я сразу, без стеснения. — Он делает меня сильной.

— Ты очень сильно его любишь, не так ли?

— Да, — ответила я. — Не думаю, что справилась бы без него. — Я подумала о своих словах и пожала плечами. — По крайней мере, ни в каком значимом смысле.

— Он меня путает, — выпалила Трейси. — Я смотрю на него и не понимаю. Его слова, язык тела, вся манера поведения… все кричит о опасности, но я никогда не видела от мужчины такой доброты и сострадания.

— Это Кайл, — пошутила я в полголоса. — Он непредсказуем как ураган. Загадка в загадке в головоломке.

— Ты можешь простить меня? — спросила она прямо, губы дрожали, глаза широко раскрыты, готовясь к отказу. — Со временем… когда-нибудь?

— Я никогда не забуду, — тихо сказала я. — Это правда. — Я не могу. Слишком много происшествий и шрамов… — Глубоко вдохнув, я сжала руку матери и позволила словам, которые изменят мое будущее, вырваться наружу. — Но я могу попытаться двигаться дальше с этого момента. Я хотела бы поговорить с тобой снова. — Слегка неловко улыбнувшись, я добавила: — Я понимаю твои выборы. Это не тот выбор, который сделала бы я, но я вижу, почему ты поступила так… Это максимум, что я могу предложить сейчас.

— Тогда я возьму это, — быстро сказала Трейси, слезы текли по щекам. — Я приму все, что ты предлагаешь…

— Думаешь, он придет? — выпалила я, озвучив глубоко спрятанную тревогу.

— Да, — ответила она с дрожью.

Я медленно кивнула, ценя ее честность и осознавая, что значит ее ответ. Глядя в глаза, я спросила: — Думаешь, он придет за мной или за тобой…

Трейси не успела ответить, потому что дверь кухни распахнулась, и Кайл снова вошел. Он прошел вдоль кухни дважды, пробормотал полдюжины ругательств, прежде чем резко остановиться перед нами.

— У меня есть дом на Тринадцатой улице, где ты можешь остаться. Там безопаснее, чем там, где ты была, — сказал он твердо, глядя на мою мать. — Если Лия согласна, я поставлю замки на окна и двери.

Взяв меня за руку, Кайл помог встать и прижал к себе.

— Но тебе не стоит чувствовать вину за то, что ты отрезала жизнь дочери, — сказал он грубо, сжимая талию. — Потому что если бы ты осталась там, ты бы отрезала мою.

— Видишь, — я сказала с ухмылкой, глядя на шокированное лицо матери. — Непредсказуемый.

ГЛАВА 3

Кайл

Облокотившись на дверной косяк нашей спальни, я с улыбкой наблюдал, как Ли, как обычно, с совершенной точностью заправляла нашу кровать. Каждая подушка должна была быть тщательно распушена, ни одна складка на одеяле не могла остаться, и простыни ни на одной кровати в этом доме не задерживались дольше двадцати четырех часов. Она выглядела чертовски мило и крошечно, когда обходила наш California King, сужая глаза и оценивая результат своего труда. Мне было непонятно, почему женщины так заморачиваются с заправкой кровати… С другой стороны, возможно, это не про всех женщин, а только про эту конкретную. Кэм никогда не гладила простыни, ни разу за почти четыре года, что я с ней жил.

Прочистив горло, чтобы не испугать ее, я слегка постучал в дверь и вошел. — Привет, принцесса.

Она все еще подпрыгнула, как испуганная птица, но быстро собралась. — Привет, Кайл.

У меня не было возможности поговорить с Ли о ее матери или о дате суда. Как только я отвернулся, Ли поднялась наверх, а я остался, чтобы убедиться, как Дерек себя ведет. Он точно не был фанатом матери Ли и любил выражать это при каждом удобном случае. Я только мог молиться, чтобы присутствие Хоуп заставило его помягче. Я оставил троих на кухне, и в последний раз, когда я смотрел, Хоуп счастливо что-то жевала в своем высоком стульчике, а Трейси, как положено, игнорировала ледяной взгляд Дерека…

— Большой шок из-за твоей мамы, да? — Большой шок? Боже, каким же я был, блядь, тупым. — Ну и адские же выдались у нас двадцать четыре часа… — Намного лучше, придурок…

— Ты был прав насчет нее, — сказала Ли, широко раскрывая свои серые глаза. Взбивая подушку маленькими руками, Ли убрала локон с глаз и прикусила нижнюю губу. — Она такая одинокая и испуганная, Кайл. Мне ее жалко. Ей пришлось многое пережить.

— Тебе тоже, мягко говоря, не было легко, детка, — осторожно сказал я. Ли продвинулась очень далеко, и я точно не хотел сбивать ее с пути словами «я же говорил» насчет ее матери. — Но да, решения, которые принимала твоя мама, не могли быть простыми, — добавил я, стараясь быть тактичным.

— Думаешь, я плохой человек, Кайл? — спросила она, голос дрожал. Прижимая подушку к груди, она добавила: — Потому что