Плененная - Лив Зандер

— Продвигается, — ответил он, снимая перчатку. — Сама понимаешь, еще нужно поучиться. Скажешь, какой сегодня день?

— Вторник.

— Даже не близко.

Мелек пристально наблюдал за мной. Я вздрогнула — может, слегка, а может, и всем телом. Я была готова поклясться, что сегодня вторник. Но жалость в его глазах сказала все за него. Бедная, запутавшаяся Иден совсем потеряла счет времени. От этой мысли внутри все сжалось в тугой неприятный узел.

— Это ожидаемо, что ты путаешь дни, — произнес он, и мне стало противно от того, как легко он считал мое замешательство. — Если бы ты не разбила часы, которые я тебе дал, о стену, ты бы знала, что сегодня суббота. Старайся придерживаться расписания. Это поможет. Еще мы сегодня загрузили новые фильмы.

— Мне не нужны новые фильмы, — мой голос перешел в предупреждающее рычание. — Я… хочу… уйти… вон… отсюда!

— Хорошая новость в том, что симптомов реакции на последнюю вакцину нет. Угадаешь плохую?

Он просто проигнорировал мою вспышку. Гнев разливался по жилам. Мне нужно выбраться. Нужно…

— Иден? Хочешь угадать?

Я перевела взгляд на поднос с завтраком, стоящий на столе за его спиной.

— Я похудела, — пробормотала я.

— Прости?

— Я похудела! — крикнула я, чувствуя, как раздражение царапает горло.

Он тяжело вздохнул и на мгновение сжал губы. Вытянул стул и сел. Закинув ногу на ногу, он сложил руки «домиком» перед грудью.

— Почему ты так все усложняешь?

Я бы швырнула в него настольную лампу, если бы она не была намертво привинчена к тумбочке, как и все остальное, что можно было бросить. Но кто тогда будет со мной разговаривать? Отвлекать от сводящего с ума однообразия моей тюрьмы?

Я проглотила гнев, отчаянно стараясь заставить его остаться еще хоть на немного. Но крик все равно вырвался из легких:

— Я хочу выйти!

— Тогда ешь, перестань громить комнату и бросаться на массивную металлическую дверь! — крикнул он в ответ. Его челюсть напряглась, а глаза сузились в щелки. — Знаешь, что с тобой не так? У тебя тяжелый случай упрямства и чувства собственной исключительности!

Я уставилась на него, делая вид, что меня не задело то, как он впервые повысил на меня голос.

— Пошел ты!

— О, как благородно, Иден.

Щеки обжег жар.

— Ты говорил, что это временно, чертов лжец.

— А ты обещала, что перестанешь пытаться сбежать, когда я поймал тебя в первый раз. Но вот я здесь, работаю в две смены, потому что… почему?

Я процедила слова сквозь зубы, будто их произнесение причиняло физическую боль:

— Потому что я бежала.

— Потому что ты бежала, — повторил он, в порыве отчаяния хлопнув ладонями по бедрам. — Трижды! Еще немного, и тебе назначат другого целителя, потому что я явно не справляюсь с твоей адаптацией. Ты ставишь под удар мое назначение.

Его назначение. Он вечно об этом талдычил, будто мне не плевать. Кого волнует, что он потеряет возможность захватывать планету и порабощать людей?

— Ты держишь меня в плену!

— В комнате, которая в два раза больше моей каюты, с трехразовым питанием, ежедневной сменой полотенец и чистой постелью раз в неделю. Прости, что не рыдаю над твоими «ужасающими» условиями жизни.

Снова захотелось что-нибудь в него кинуть… Но я сидела неподвижно.

— Клетка остается клеткой, какой бы красивой она ни была!

Тишина затянулась до неприятного предела. Мы сверлили друг друга взглядами. Его глаза — зеленые с синими прожилками, мои — обычные карие. Кто-то должен был сдаться первым, и я не против была стать той, кто отпустит язвительный комментарий.

— Полагаю, Ветусианская Империя предпочитает держать своих племенных кобыл в золотых клетках.

— Ненавижу, когда ты используешь это слово. — Он встал и небрежно задвинул стул под стол, направляясь к выходу.

— Подожди! — крикнула я, ненавидя горький вкус отчаяния на языке. — Ты не можешь… остаться еще ненадолго?

Я превратилась в жалкую попрошайку. Умоляю врага уделить мне внимание.

— Тебе, может, и нравятся перепалки, а мне — нет. У меня есть другие женщины, и, поверь, с ними гораздо проще.

Я вскочила с кровати, внезапная паника заставила меня переминаться с ноги на ногу.

— Мелек…

Услышав свое имя, он обернулся, вздохнул, запустил руку в светлые волосы и посмотрел на меня.

— Еще десять минут. Начнешь спорить — я уйду. Бросишь что-нибудь в меня — я уйду.

— Хорошо.

Он отодвинул поднос с завтраком и присел на край стола, скрестив руки на груди.

— Ты не племенная кобыла. И я терпеть не могу, когда ты так говоришь, потому что я бы отдал все, чтобы мне назначили пару, Иден. Все. Свою жизнь, вечную верность, преданность. Я бы убил за свою суженую. Я бы умер за нее. — Его взгляд потерялся где-то на вытоптанной мной дорожке в ковре, он едва заметно покачал головой. — Мы хотим любить вас, посвятить себя воспитанию детей с вами. Разве это так плохо?

— Только если для этого нужно захватить планету и красть женщин, заставляя их рожать. — Заметив его взгляд, я тут же вскинула руки. — Не спорю. Просто констатирую факты.

— Факты? — усмехнулся он. — Когда в последний раз кто-то из наших мужчин врывался сюда и насиловал тебя? Ты здесь две недели, и мы даже не внесли твой генетический профиль в базу, потому что сейчас тебя считают непригодной для подбора пары.

Невидимый удар в живот заставил мой желудок сжаться, я обхватила себя руками.

— Две недели? Я здесь всего две недели?

Он прижал ладонь к губам, так что слова вышли глухими.

— Прости. Я не знал, что твоя потеря ориентации во времени зашла так далеко.

Дыхание стало коротким, воздуха не хватало. Я вскочила и заметалась перед кроватью, каждый шаг в такт колотящемуся сердцу. Мне нужно выйти. Нужно… взгляд метнулся к двери.

— Помни: код по ДНК — только мой и охраны.

— Я даже не смотрела на дверь, — пробормотала я. — А что, если я перестану ломать вещи, плевать в тебя и…

— Начнешь вести себя как вменяемая, зрелая, взрослая женщина?

Он так выделил эти слова, что мой язык будто приклеился к деснам. Кто мог винить меня за то, что рассудок пошатнулся? Сотрудничество всегда казалось… неправильным. Будто облегчить жизнь Мелеку и себе — это то же самое, что государственная измена. Предательство человечества.

Прежде чем я успела что-то сказать, Мелек нанес еще один удар.

— Сейчас у нас не хватает жилых модулей для людей из-за некоторых…инфраструктурных проблем. — Последние слова он произнес так невнятно,