Прошлые жизни Евы - Инесса Мизер

деревьев прятались тенистые заводи. Река дремала под полуденным солнцем, но в её тихом течении чувствовалась скрытая сила — спокойная, размеренная, вековая. А вот и деревянные ступеньки, можно было подойти и освежить себя водой, что Ева и сделала. Несомненно, здесь было очень красиво. Город — есть город. А в деревне своя красота, свой колорит. Такая тишина и такое спокойствие, ты отдыхаешь и душой и телом.

Ева вновь вернулась к дому. Интересно, как часто Михаил будет наведываться... Что заставляет его "нянькаться" с ней, долг или есть момент симпатии. Можно было себя не обманывать, он определённо ей нравился, ни смотря на его происхождение, на всю ситуацию в целом. Михаил был не похож на остальных мужчин, с которыми Ева была знакома. Он был самим воплощением мужественности, отваги. Он не суетился и не метался — каждое его движение было выверено, словно он заранее просчитал все ходы. В глазах — спокойная твёрдость, в голосе — уверенность без напора. В нём чувствовалась внутренняя опора, надёжность. Ева понимала, что она тонет, но выплывать ей не хотелось, пусть всё будет, как будет. "Я должна почувствовать есть ли надежда, попасть в его сердце, потому что в его глазах я уже утонула".

Две недели пролетели незаметно, Ева часто гуляла по лесу, находя новые тропинки. Один раз даже по одной из них вышла к деревне, но помня слова Михаила, повернула обратно. Река — стала ей подругой, которая слушала её пение и молча, текла в известное только ей направление. Ева заметила, это то место, где время замедляет свой бег, и каждый миг наполнен особым очарованием и спокойствием, дарящим человеку ощущение гармонии с природой и самим собой. Вечером — ухали совы, утром — бегали белки. Вот, то общество, в котором находилась Ева.

Как то после очередной прогулки, девушка возвращалась домой. На крыльце она увидела женщину, лет сорока пяти, светло- русые волосы, но голове белый платок. Её внешность излучала мягкое, тёплое сияние, словно утренний свет, пробивающийся сквозь лёгкую дымку. Добрые глаза, обрамлённые длинными ресницами, словно хранили в себе множество историй и искренних переживаний. В их глубине можно было утонуть, настолько они были глубоки и проникновенны. Кофточка с рукавами, длинная юбка в пол, если бы не это монашеское одеяние она могла вполне сойти за красивую женщину. Ева подошла ближе, не зная как реагировать на новую знакомую. А та в свою очередь улыбнулась ей и утопила в своих объятиях. "Как мама обнимает" пронеслось у Евы в голове. Новую знакомую звали — Нина.

— Как тебе тут? — Нина обвела рукой местные окрестности.

Голос у неё был мягкий, нежный как у ребёнка.

— Привыкла уже. — Ева всё ещё рассматривала незнакомку. — Это вы меня снабжаете провизией?

Каждое утро на дубовом столе в доме появлялась деревенская еда. Молоко сметана, сало, овощи, яйца. К пробуждению Евы, печь была затоплена, оставалось только подбрасывать дрова, которые тоже откуда-то появлялись в полленице. Иногда Ева готовила сама, а чаще утром на столе, как на скатерти — самобранке "вырастали" горкой толстые блины, плов, русские щи.

— Да, Евушка, это я! — До этого момента Еву-Евушкой ещё ни кто не называл. — Я же быстренько, перед службой к тебе забегаю, ты спишь. Я всё оставлю, печку протоплю, и бегом обратно, в шесть тридцать у нас батюшка уже поклоны бьёт...

Женщина немного замялась, потом продолжила.

— Дай-ка я на тебя посмотрю. — Она взяла Еву за руку и покружила во круг. — Ну, красота, недаром Михаил сказал приглядывать за тобой, такую красотку надо как зеницу ока беречь от тёмных глаз.

Ева остановилась.

— А этот ваш батюшка, в курсе, что тут происходит? — Девушка пыталась узнать насколько Нина, и местный священнослужитель осведомлены о происходящем.

— Что ты, что ты лапушка, только определённый круг людей знает, что творится история. — Нина, перешла на шепот.

— Территория в три километра вокруг дома защищена молитвами, они не должны тебя найти. Тридцать три ангела ведут круглосуточно дозор, и если ты их не видишь, этот не означает, что их нет. Когда ты понесешь, ты начнёшь их видеть, у тебя пройдут видения из прошлых жизней. Это будет означать, что ты практически выполнила свою миссию.

— А как я буду жить потом? Они меня оставят в покое? — Ева пыталась у Нины узнать хоть какую-то информацию, от Михаила не стоило ожидать откровений.

— Я бы на этот счёт не переживала, Михаил не даст тебя в обиду. Ну, всё, зая моя я побежала, завтра утром занесу курочку домашнюю, мой алкаш сегодня курей обещал зарезать.

Ева своим вопросом остановила женщину на полпути.

— В смысле алкаш?

— В прямом, пьёт, ни как напиться не может, и кодировали его, и заговаривали молитвами, ни чего не помогает, теперь пока не помрёт мучиться мне с ним.

— А зачем мучиться, можно же развестись?

Нина улыбнулась, по её выражению лица читалось удивление, как будто я сказала какую-то глупость.

— Молодая ты ещё, зелёная. Развестись, конечно, можно. Но на мне крест, который я должна нести, как Господь наш Иисус Христос. Без меня, мой Гриша давно бы уже гнил в восточной канаве, а так живёт человек, пять детишек у нас. Как отец, он замечательный, когда не пьёт. Ева, у каждого свой крест, но кто-то его сбрасывает, не дойдя до Голгофы. — Нина пошла в сторону лесной тропинки, Ева зашла по ступенькам, обернулась посмотреть вслед женщине, но на горизонте её уже не было.

Вечером того же дня, раздался стук в дверь. Ева, отодвинув занавески, посмотрела в окно, оно как раз выходило на входную дверь. Стоял мужчина, обычный такой, не приметный. На вид — около сорока. Светлые волосы, чуть тронутые серебром на висках. Голубые глаза, ясные и внимательные, смотрели спокойно и уверенно, будто видели собеседника насквозь. Лицо озарялось лучезарной улыбкой. Он показал жестом открыть окно. Ева, отодвинула задвижку.

— Ева Дмитриевна, баня готова, пройдемте!

Ева распахнула глаза и запрыгала как ребёнок по комнате.

— Ах баня, баня, баня малиновый ты жар... — Девушка была рада столь неожиданному мероприятию. Две недели она мылась в большом корыте, а воду грела и носила из колодца. А тут целая баня! Так начинаешь