Кое-что о любви - Элизабет Бойл

Схватив Джека за воротник, Алекс ещё раз толкнул его вниз.

– Отпусти меня, мерзавец. – Джек сел, извергая фонтаном грязную воду и проклятия, и беспомощно замахал кулаками, когда Алекс ещё раз окунул его.

На этот раз Джек начал погружаться на дно корыта, и Алекс, тяжело вздохнув, вопреки своим лучшим намерениям решил его вытащить. Но когда он уже схватил Джека, тот пришёл в ярость, поймал руку Алекса и потащил его за собой в воду.

Они барахтались, ругаясь и размахивая кулаками, пока в конце концов не выбрались из корыта на мостовую, крича друг на друга, как пара юнцов.

В домах стали зажигать свет, люди открывали окна и двери, чтобы взглянуть, что происходит. Драки джентльменов из-за дам не были редкостью в этой части Лондона, но сегодняшняя, во всяком случае, была такой яростной, что молва о ней будет ходить несколько месяцев, а значит, каждый хотел составить о ней собственное мнение.

Джек нанёс Алексу косой удар в челюсть, и тот растянулся на мостовой. Миссис Гэннет захлопала в ладоши с парадной лестницы, но её восторг был несколько преждевременным. Чтобы остановить барона, требовалось нечто гораздо большее. Он встал и затем с удивительной проворностью нанёс удар в лицо не ожидавшему этого Джеку. Теперь пришла его очередь приземлиться на булыжники.

– Седжуик, – взмолился Джек, тяжело вздыхая, – что, чёрт побери, привело тебя в такое состояние?

Алекс схватил Джека за рубашку и поставил на ноги, потому что нельзя же прикончить лежащего человека.

– Моя жена, – произнёс он, нанося другу следующий удар.

– Эммелин? – пошатнувшись от удара, спросил Джек. – Но какое отношение это имеет ко мне? – Ещё от одного удара ему удалось уклониться, и он вытер бегущую из носа кровь.

– Не изображай передо мной неведение, негодяй! – Алекс подошёл ближе и понизил голос: – Я отлично понимаю, что именно ты нанял эту девку, чтобы она изображала мою жену. – Он занёс кулак, чтобы ударить ещё раз, но явное изумление на лице друга его остановило.

– Я? Нанял её? – Джек снова вытер разбитый в кровь нос. – Где бы я нашёл на такое деньги?

Кулак Алекса, отведённый назад и готовый к действию, застыл в воздухе. «Это веский довод», – решил Седжуик.

– А кроме того, – продолжил свои возражения Джек, – я думал, что ты нанял девицу, чтобы досадить Хьюберту. С тех пор как она приехала, я навещал её и притворялся хорошим другом, чтобы никто ничего не заподозрил.

– Ты не нанимал её? – Алекс смотрел на Джека одним глазом, который другу не удалось подбить.

– Нет, – ответил Джек с искренней честностью, на которую иногда способен обманщик.

Опустив кулак, Алекс огляделся по сторонам и понял, что сделал из себя настоящее посмешище: барон Седжуик дерётся на Торнтон-стрит – разве это не захватывающее зрелище?

К счастью, Джек никогда не держал долго зла. Одёрнув полы рубашки, чтобы придать себе мало-мальски приличный вид, он спросил:

– Ты говоришь, все это из-за того, что ты подумал, будто я нанял эту девушку?

Алекс кивнул.

– Полагаю, ты охотился за мной по всему городу? – расхохотался Джек.

Закрыв глаза, Алекс снова кивнул.

– Я поднял Амберкромби с постели Камиллы, приняв его за тебя.

– Надеюсь, – фыркнул Джек, – у этого старого развратника начался сердечный приступ. Хотя, если ночи в постели Камиллы недостаточно, чтобы раньше времени свести этого парня в могилу, он, клянусь, будет жить до ста лет – и посмеиваться, переманивая моих любовниц.

Теперь засмеялся Алекс.

Джек шутливо замахнулся, а затем обнял Алекса за плечи и повёл к тротуару. Они поднялись по лестнице в дом миссис Гэннет, и добросердечная женщина принесла им кувшин тёплой воды, таз для умывания, чистые полотенца и остальную одежду Джека. А потом леди, не лишённая здравого смысла, оставила джентльменов одних выяснять правду за бутылкой бренди.

После того как они сделали всё, что могли, чтобы залечить свои раны, Джек сел в кресло и спросил друга:

– Ты хочешь сказать, что не нанимал эту Эммелин?

– Конечно! Вспомни, ведь именно я не хотел, чтобы какая-то надоедливая женщина вторгалась в мою жизнь.

– Есть вещи гораздо хуже, чем присутствие женщины в жизни, – заметил Джек, движением бровей указывая вверх на потолок, где над ними находился уютный будуар миссис Гэннет. – А кроме того, твоя Эммелин – хорошенькая штучка. Просыпаясь по утрам, она будет совсем неплохо выглядеть. – Он усмехнулся. – Почему бы тебе не оставить её в доме ненадолго?

Естественно, Джек – человек, который никогда не заботился о последствиях, – мог предложить именно такое.

Оставить Эммелин? Невозможно. Разве недостаточно, что картина того, как она поднимается с его постели, подобно Венере, будет вечно гореть в памяти Алекса? Вряд ли он теперь когда-нибудь сможет снова войти в собственную спальню без того, чтобы не вспомнить облик этой девушки. Лучше выбросить Эммелин из своей жизни, пока ей не удалось оставить неизгладимые следы в его душе.

– Правда, Алекс, какой от неё вред? Её видели в городе? Но кто видел? Сейчас лето, ничего страшного не будет.

– Например, Хьюберт и леди Лилит.

– Что ты сказал?! – Джек намочил в тазу платок и приложил его к кровоточащему носу. – Конечно, это придаёт делу немного иной оборот, но, быть может, все не так уж плохо. Они не могут пробыть в городе слишком долго, чтобы открыть правду.

– Сколько бы времени эта девушка ни провела в обществе Хьюберта, это просто непоправимая катастрофа.

– Ну что ж, – Джек убрал платок, – это пресечёт его привычку совать повсюду нос. Теперь, когда он увидел её своими глазами, это, возможно, положит конец его непомерному любопытству и всем расспросам по поводу твоей жены. «В этом есть какой-то смысл», – подумал барон.

– Твой глаз выглядит как у самого сатаны. – Взяв другой платок, Джек намочил его в тазу и протянул Алексу: – Прости за это.

– Нет, это ты извини меня за то, что я плохо подумал о тебе, – возразил Алекс и вздрогнул, приложив платок к быстро распухающему глазу.

– Должен признаться, – усмехнулся Джек, – я, кажется, хоть на что-то способен.

– Да, с тобой нужно быть начеку.

– Итак, – кивнув, Джек снова вытер нос, – если ты её не нанимал и я, безусловно, не нанимал, то кто это сделал?

– Не знаю. Но я намерен все узнать. Как только выброшу её из своей жизни.

– Что ж, одно несомненно, – объявил Джек. – Пока она присутствует в твоей жизни, никто больше не назовёт тебя занудой.

К тому времени когда Седжуик вернулся в свой лондонский дом, солнце уже взошло, и день ярко сиял. Настроение Алекса нельзя было назвать весёлым. Он вымок, его побили, и четверо суток он не отдыхал как следует по ночам, но ему нужно было заняться неотложными делами – прежде всего выпроводить Денфордов, а затем Эммелин. И, поднимаясь по лестнице в дом, он расправил плечи перед предстоящим сражением.