Опасный мужчина - Розмари Роджерс

Ник усмехнулся. Рейнджеры обязаны быть недоверчивыми.

Прибывшие санитары положили Райена на носилки. Ослабевший штатский жадно ловил ртом воздух. Остановив жестом санитаров, он сжал руку Ника, с неожиданной силой потянул его к носилкам.

— Мне надо… кое-что сказать.

— Поберегите силы, Райен. Я зайду в палатку хирурга, когда вам станет лучше.

— Нет. Возможно, мне не станет лучше. — Пальцы Райена стиснули рукав Ника. — Если я не выкарабкаюсь… вы должны сообщить моей семье. Пожалуйста… обещайте… что сделаете это.

— Я прослежу за тем, чтобы они узнали, что с вами случилось.

— Кое-что еще.

Дыша с присвистом, Райен достал из внутреннего кармана куртки пухлый сверток. Он был влажным, запачканным кровью и перевязан шнурком. Райен протянул его Нику, пробормотав:

— Для моей дочери… Виктории.

Ник посмотрел на небольшой пухлый сверток в промасленной бумаге и нахмурился:

— Что тут?

С гримасой боли на лице Райен стиснул пальцами руку Ника.

— Немного денег… от сделки… и бумаги. Подержите это у себя… пока я не умру… или попрошу вернуть.

— Не беспокойтесь. А теперь отправляйтесь с санитарами. Вы сами сможете отдать сверток семье.

Ник махнул рукой, разрешая забрать Райена, а затем отдал сверток на хранение полковнику Хейсу. Ник не был уверен, что Райен переживет эту ночь, не говоря уж о войне, да и сам не очень-то рассчитывал уцелеть.

Утром бой переместился из прерии под Пало-Альто к Ресака-де-ла-Пальма и стал еще более яростным. Он закончился поражением мексиканцев, которые при поспешном отступлении бросили немало убитых и раненых: пехота оставляла орудия и повозки, кавалерия потеряла большую часть лошадей. Американцам досталось немало трофейного оружия. Мексиканцы испытывали нехватку провизии и воды, алчные соотечественники крали армейские запасы и перепродавали их войскам по высокой цене. К тому времени когда мексиканская армия добралась до Линареса, из пяти тысяч солдат генерала Аристы сохранили боеспособность менее трех тысяч. Похоже, после сражения под Аламо мексиканцы забыли о меткости и отваге американских солдат.

В американской армии насчитывалось шесть тысяч шестьсот бойцов.

Когда противник перестал угрожать форту Браун, Ник зашел в полевой госпиталь навестить Патрика Райена. Ирландца перевели в барак для выздоравливающих; он чувствовал себя лучше, чем можно было ожидать.

— Вынуть пулю не удалось, но он крепкий малый, — сказал хирург, покачав головой. — В таких случаях ничего нельзя предсказать. Визит его ободрит. Он спрашивал о вас, Кинкейд.

В бараке, среди коек с ранеными, Ник чувствовал себя неловко. Он не знал, как вести себя здесь, как поддерживать беседу. В первые минуты, проведенные возле койки Райена, он переминался с ноги на ногу, мечтая оказаться в каком-нибудь другом месте.

Райен, казалось, не замечал этого. Он радостно приветствовал гостя и даже попытался улыбнуться.

— Видно, мой час еще не пробил, а, Кинкейд?

— Пожалуй, так.

Ник протянул Райену его сверток, не упомянув о том, что полковник Хейс уже позволил себе просмотреть бумаги раненого.

— Вот ваши деньги. Вы увидите, что все они на месте.

— Я в этом не сомневался. — Райен задумчиво посмотрел на Ника, положившего сверток на тонкое одеяло. — Человек, остановившийся на поле боя, чтобы спасти незнакомца, не может быть вором.

Ник пожал плечами.

— Я бы не стал полагаться на это, мистер Райен. Сейчас многие нечестные люди уворачиваются от пуль.

— Да, но мало кто готов рисковать своей жизнью ради незнакомого человека. — Райен слегка пошевелился, его лицо исказила гримаса боли. — Хирург сказал мне, что я скорее всего выживу, хотя изрядно помучаюсь и долго проваляюсь на койке. К сожалению, я не смогу вернуться домой так скоро, как надеялся, однако если бы не вы…

— Где ваш дом? — Не желая выслушивать слова благодарности, Ник преднамеренно сменил тему.

Голос Патрика Ранена зазвучал увереннее.

— В Калифорнии. У меня там асиенда, пастбища и виноградники. Прекрасное место. Я назвал его Буэна-Виста. Буду рад видеть вас у себя, если вы окажетесь в Монтерее, мистер Кинкейд.

— Я это запомню.

Ник вежливо, хотя и с легким нетерпением, слушал Райена, рассказывавшего о доме, сыне и красавице дочери.

— Виктория сейчас в Бостоне, она живет у моего брата и учится в школе. Но скоро вернется — как только война закончится и вопрос о власти будет решен.

— У меня складывается впечатление, что вы не хотите, чтобы Калифорния стала частью Соединенных Штатов, мистер Райен.

Растерявшийся Райен медленно произнес:

— Конечно, меня немного волнует судьба моей калифорнийской собственности. Женившись, я стал калифорнийцем. Так здесь принято. Я сменил религию с протестантской на католическую ради моих свояков. Даже взял другое имя. В Калифорнии меня знают как дона Патрисио Райена-Монтойю — это девичья фамилия моей жены. Мне пришлось взять такое же гражданство, как у моей супруги. Но сейчас Монтерей в руках американцев, и я подчинюсь неизбежному. В конце концов, я не имею ничего против присоединения этих земель к Соединенным Штатам, если только новые власти признают мои права на недвижимость.

Ник помолчал. Хейс говорил, когда поручал Нику установить истину, что Райен, похоже, прибыл в Пойнт-Исабель, чтобы продать современное, наиболее эффективное оружие мексиканской армии. Доказательства отсутствовали, но их необходимо было получить.

— Скорее всего Райена привела на поле боя именно эта сделка, а не глупость, — сухо заметил Хейс, и Нику пришлось согласиться.

Но сейчас Патрик Райен рассказывал о своей дочери и креольце, за сына которого он хотел выдать ее замуж, — о настоящем джентльмене, крупном землевладельце и пылком патриоте, чьи угодья примыкали к Буэна-Висте.

— Это не будет похоже на братание с врагом? — спросил Ник и тут же отметил, что лицо Райена залилось краской.

— Вовсе нет, — выдавил из себя ирландец. — Дон Луис умен. Он охотно подчинится американским властям. Большинство калифорнийцев относятся к американцам с большей симпатией, чем к жесткому мексиканскому правительству. В последнее время назревали мятежи. Дон Луис и его сын подготовили недавнее свержение мексиканского губернатора Микелторены и поддержали назначение на эту должность калифорнийца Рио Пико. Даже такой влиятельный человек, как Мариано Вальехо, ратует за аннексию, с энтузиазмом поддерживает это решение.

— Пока что этот вопрос остается открытым, верно?

Патрик Райен пристально посмотрел на Кинкейда, как бы заново оценивая его.