Свадьба - навсегда! - Людмила Белякова

Дима сделал русые брови домиком, но Маринка не сочла необходимым отвечать на немой вопрос супруга и повелителя.

– … А куда мы сейчас конкретно едем, Мариш? – осторожно осведомился Дима, когда они на следующий день, привычно переодевшись, двинули прямиком в город – то, от чего они всегда старались воздерживаться.

– Увидишь, – загадочно произнесла Маринка, сосредоточенно глядя на дорогу.

Через десять минут они припарковались у офиса туристической фирмы. Называлась она задиристо «ШтукаТур». То есть тур за «штуку»…

– Тут реально лохотрон, – прикусив губку, прошептала Маринка. – Даже не стесняются… Ну я не я буду!.. Димон, ты только улыбайся поактивнее, ладно?

– Да я всегда… как будто. Я стараюсь!

– Во, – удовлетворенно произнесла Маринка, когда они через час стояли на светофоре. – Разве б они нам такую скидку дали, если б мы так просто явились, без прикида? Хорошо мы их огорошили, а? Так прямо и забегали! Туда-сюда, туда-сюда! Тур-тур, тур-тур! И-эх!

– Дорогая, я преклоняюсь перед твоей фантазией и предпринимательским гением… Но куда мы едем сейчас? – поинтересовался чуть ошалевший от событий в турбюро Дима.

– Как куда? – глянула Маринка на него искоса. – Раз выехали, то надо хоть заработать. Еще одну контору окучим.

– А я, – потянулся он, – без Ефимыча как-то отвык… Не соберусь… Может, домой?

– А на какие шиши мы по заграницам гулять будем, а?! На карманные расходы кэш надо?! – озлясь на бестолковость мужа, рявкнула Маринка. – Надо!.. Всем сбор! Выходим!

Это было еще одно туристическое учреждение, помельче предыдущего.

– Значит, вы только что решили поехать в свадебное путешествие! – с явным удовольствием оглядывая клиентов, сказала тетенька в тесном черном костюмчике.

– Да, – так же нежно ответила ей Маринка, осторожно, будто птичка на тонкую ветку, присаживаясь напротив. – Вдруг пришло запоздалое прозрение… Но мы студенты, нам бы что-нибудь… ну, там… горящее. И подешевле. Мы сразу соберемся и… фррь!

Маринка сделала жест ручками в белых перчатках и стала похожей на Одетту из «Лебединого озера».

– Да, нам что-нибудь поскромнее, – решил вдруг вставить словечко Дима. – Не в смысле впечатлений, но в смысле… э-э… излишних удобств. Мы же не собираемся сидеть в номере.

Маринка легонько наступила ему на ногу, и он, вовремя смущенно улыбнувшись, замолк. Получилось вполне естественно и, главное, очень обаятельно.

– Тогда я знаю, что вам нужно! – сказала турагентка и куда-то убежала, цокая каблуками.

– А… разве тетя Даша возьмет у нас… это? – тихо спросил Дима у Маринки, которая сидела на краешке стула и, как всегда, изображала из себя провинциальную невинность.

Маринка только подняла глаза и приоткрыла ротик в вишневой помаде, как на место вернулась агентша, тряся какими-то цветными бумажками.

– Во-о-от! Это то, что нужно молодоженам! Чуть залежалось, да… Но наверное, вас ждало! Край света – и вы одни! Спецпредложение! За двадцать пять процентов от первоначальной стоимости!.. И паспорта мы вам оформим срочно и с очень-очень приличной скидкой!

– … Так, теперь надо решить, что мы берем себе, а что загоним, – сказала Маринка, когда они уже к вечеру улеглись на тахту и стали предметно изучать цветные проспектики, зажуленные у наивных туроператоров.

– Меня лично устраивает любой вариант, – промурлыкал Дима, ущипнув Маринку за бочок.

– Ай, перестань, я ж щекотки боюсь… Меня вот не все устраивает. В Болгарию в апреле я не поеду даже с большой доплатой. Море холодное, рыбы в нем злые, оголодавшие… За ноги купальщиков цапают.

– Ну-у… Я предложу у нас кому-нибудь.

– А давай маме твоей предложим? Каникулы же… А? Пусть съездит, развеется.

– Маме за деньги предлагать не хочется, – вздохнул Дима, не уловивший по доброте душевной скрытого людоедского подтекста.

– Да, правда, нам ведь наличные нужны. Ладно, развесим бумажки на коммерческом отделении. Там народ денежный, клюнет. Так, теперь сладкие муки выбора – в Испанию на корриду или в Африку на сафари? Ты как в смысле поохотиться на жирных ноусэров?

– Ноу, мэм! Я вообще против любого кровопролития.

– Но надо же решать, Димон… Через неделю ехать.

Маринка перевернулась на спину и стала разглядывать бумажки на просвет – будто там можно было прочесть что-то путное, написанное водяными знаками.

– Я рассуждаю так, – начала она, помахивая в воздухе ножкой. – Пока мы с тобой молодые…

– Мы еще долго молодые будем.

– Не перебивай. Пока мы молодые, можно и подальше заехать. Испания – это типа недалеко, это успеется. Туда и на пенсии съездить нехило будет.

– Отлично! На сафари можно и не ходить, а быков несчастных испанцы, гады, так и так позакалывают, будем мы там или нет. Пусть неделя – зато в Африке!

– Ну вот видишь, как хорошо, – сказала Маринка, откладывая Испанию. – Так, надо теперь эти загнать. Налетай, подешевело! Тореадоры, фламенко…

* * *

Наварилось на откровенно занимавшихся синим пламенем путевках немного, но свое они вернули и заработали на карманные расходы – тут Маринкин гений не подвел. И в аккурат первого апреля они сидели в самолете, который, хорохорясь, тяжко разбегался по ухабам Шереметьева.

– Хорошая дата для вылета, да? – заметил их сосед, тоже молодой. – Высадят на Южном полюсе – сюр-пра-а-айз!

– Горючего не хватит, – отозвалась его спутница. – А вы тоже в свадебное путешествие летите, да?

Они познакомились. Илона и Витя были из Москвы, и тур им подарили родственники – в складчину, причем за полную стоимость. Дима и Маринка обменялись понимающими взорами – да, крупно не свезло ребятам. Но они постарше, работающие… Оказалось еще, что почти половина пассажиров их салона едет в свадебное путешествие.

– Во, – игриво шепнул Дима Маринке на ушко, – а это, оказывается, выездной семинар по обмену опытом. Ушки топориком держи, Мариш, а?

Маринка только поморщилась и стала смотреть в иллюминатор. Потом им предлагали примерить спасательные жилеты и кормили из пластмассовых лоточков – все как в приличном международном перелете. Их соседи спали друг у друга на плече, задремали и Маринка с Димкой. А там и самолет, облегченно вздыхая, выпал большой серебристой градиной из мутной пелены облаков прямо над посадочной полосой посреди желтой равнины. Он проскакал по дорожке и затормозил перед одноэтажным аэровокзалом времен обретения независимости от белых колонизаторов. Небо, недавно светившееся призрачной, стратосферной синевой, тут было линяло-голубым.

Голос в динамике поблагодарил за терпение и не без тщательно скрываемого ехидства сообщил, что за бортом сорок пять градусов по Цельсию, а уж по Фаренгейту и того больше. И все это, заметьте, дамы и господа, в тени баобаба!