Необоснованные притязания - Андреа Лоренс

– По-моему, это очевидно. Готовлюсь к Рождеству.

Сейчас в его взгляде вместо огня читалось лишь раздражение.

– Хочешь отыграться за вчерашнее?

– Ты о чем? Неужели ты думаешь, что я собираюсь обсуждать тебя с твоей матерью?

– Нет.

Так, похоже, ей удалось отыскать ахиллесову пяту этого непрошибаемого и сурового бизнесмена. Хотя это в общем-то и неудивительно. Какими бы заносчивыми и надменными ни вырастали сыновья хороших родителей, они все равно всегда боятся разочаровать матерей.

– Мистер Митчелл, на вас свет клином не сошелся. Я хочу прикупить кое-что к Рождеству, а раз Молли кое-что о тебе известно, тем лучше. Я предпочитаю все знать заранее, особенно когда мне предстоит схватка с таким серьезным противником, – ответила Тори, пользуясь его вчерашними словами.

– Туше! – сухо признал Вейд и обернулся через плечо, чтобы проверить, чем занимается Молли.

– Я правильно поняла, Кен с Молли ничего не знают о твоих попытках выжить меня отсюда?

– Выжить тебя? – недоверчиво переспросил он. – Еще скажи, что я тебе руки выкручивал, а не предлагал заплатить в четыре раза больше, чем стоит эта земля. Но нет, они об этом ничего не знают, и мне бы хотелось, чтобы они и дальше жили в счастливом неведении. В последнее время у них и так было слишком много трудностей.

– Но им не нужна эта земля, так зачем ты тогда так настойчиво стараешься ее вернуть? Я не понимаю. – Тори буквально почувствовала, как вокруг Вейда вырастают высоченные стены. Похоже, она случайно зашла на опасную территорию.

– Я не обязан тебе ничего объяснять. С тебя хватит и того, что так или иначе, но я обязательно верну нашей семье эту землю.

– Да, я это уже слышала.

Глядя, как Вейд стискивает кулаки, Тори так и не смогла решить, хочет ли он ее зацеловать до смерти или пришибить ближайшей фигуркой оленя. Но пока рядом оставалась Молли, он не мог позволить себе ни того, ни другого.

– Вейд?

Они оба обернулись к Молли, и Тори успела заметить озадаченное выражение ее лица. Хотелось надеяться, что она не приняла их скрытую вражду за взаимный интерес. Не хватало еще, чтобы Молли принялась их сватать, хотя Вейд в любом случае скоро вернется в Нью-Йорк и оставит ее в покое.

Вейд подошел к матери, тихо ей что-то сказал и, бросив еще один предостерегающий взгляд на Тори, молча ушел.

И только тогда она смогла наконец-то спокойно выдохнуть, хотя и сама не заметила, как успела задержать дыхание. После этого короткого столкновения Тори чувствовала, как все ее тело напряглось, а в сердце проснулось какое-то болезненное предвкушение.

– Дорогая, твой венок тебя ждет.

– Спасибо, голубой с серебром будет отлично смотреться на алюминиевой двери.

– Да, ты права. А какие у тебя планы на Рождество? У тебя здесь есть родственники?

– Нет, мои родители много путешествуют, и когда я последний раз получала от них весточку, они были в Орегоне. На Рождество я им обязательно позвоню, но я уже много лет ничего с ними не праздновала.

– А как насчет братьев и сестер? Тетушек и дядюшек?

– Я – единственный ребенок, а все мои родственники так часто меняют место жительства, что мы никогда не были по-настоящему близки.

Молли задумчиво ее разглядывала несколько мгновений, а потом предложила:

– Не хочешь посидеть со мной перед камином и попробовать моего сидра?

– Мне бы не хотелось вам мешать.

– Глупости, сейчас у меня нет никаких дел, а я как раз недавно поставила пирог в духовку.

Не в силах устоять перед таким предложением, Тори вздохнула и уселась перед камином в кресло-качалку.

– А вы отлично тут устроились, детям наверняка тут очень нравится.

– Спасибо, мы всегда мечтали, чтобы люди приезжали к нам ради духа Рождества, а не просто закупить все необходимое. Мы с Кеном всегда хотели иметь хотя бы пятерых детей, но, когда у нас получилось завести всего одного собственного, мы стали брать под опеку приемных. И Вейд был первым.

– Вот оно как. – Тогда понятно, почему у него с Иденами разные фамилии. И Вейд явно любит Молли, как любят только родную мать. Что ж, похоже, в его истории не все было ложью.

Но это все равно ничего не меняет, ее землю он не получит.

– А я и не знала, что Вейд – ваш приемный сын.

– Да, самим нам удалось завести только Джулиан, за остальными ребятами пришлось обращаться в социальную службу. У нас побывало много мальчиков, но настоящими членами семьи стали только Вейд, Броди, Ксандер и Хит. Мы с Кеном всегда радовались, когда могли помочь детям, которым не повезло в жизни, и надеялись, что однажды сможем оставить наше дело на кого-нибудь из них, но, похоже, все сложится по-другому. Мы учили их мечтать о великом и воплощать свои мечты в жизнь, жаль только, что никто из них не мечтал о выращивании елок в Коннектикуте.

Взявшись за пирог, Тори буквально застонала от удовольствия.

– Молли, вы просто невероятно готовите, хотя чего еще можно было ждать, когда кругом такая красота. Я никогда не мечтала о том, чтобы самой выращивать елки, но я всегда мечтала покупать их в таком сказочном месте, как ваше.

– Дорогая, только не говори, что у тебя никогда не было елки на Рождество.

– Нет. Моя семья все время переезжала с места на место, и мама даже сама меня учила, чтобы мне не приходилось каждые две недели менять школу. Мы жили примерно в таком же трейлере, в котором я живу сейчас, но иногда на Рождество родители наряжали те елки, которые росли поблизости от нашей временной стоянки.

– Тогда и индейки с домашними пирогами у тебя тоже, наверное, никогда не было.

– Я никогда не ела ничего подобного. Мои родители были хиппи, так что в детстве я питалась в основном овощами и творогом. Даже если бы мама и захотела приготовить индейку, у нас в трейлере все равно не было места для духовки и всякой кухонной утвари, так что, когда отцу изредка хотелось вспомнить вкус какого-нибудь сложного блюда, мы ходили в местные ресторанчики.

Побледневшая Молли посмотрела на нее с таким видом, как будто только что услышала, что Санта-Клауса не существует, и решительно заявила:

– Ты обязательно должна поужинать с нами в канун Рождества.

– Нет, что вы. – Вейд же обязательно решит, что она нарочно напросилась к ним в гости, и станет так на нее смотреть, что ей кусок в горло не полезет. – Я не могу испортить вам семейный ужин.

– Глупости, приходи к нам в понедельник часов в пять. Ужинаем мы в шесть, но я хочу тебя сперва со всеми познакомить.

– С кем со всеми?

– С нашими детьми. Они все собираются здесь только на Рождество, так что для нас это особенно важный праздник.