Отвергнуть короля - Элизабет Чедвик

– Мама разрешила, – ответила она, не поднимая глаз. – Просто он грязный, и его нужно помыть.

– Если бы только грязный! – фыркнул Уилл. – Да у него не хватает передней лапы, или ты не заметила?

Махелт сердито посмотрела на брата:

– Отец Уолтер говорит, что, наверное, он попал в капкан, когда был щенком, но кто-то отрезал ему лапу и спас… как старого Адама.

Адамом звали одноногого кучера, который некогда был сержантом в войске ее отца. Он был ранен стрелой в икру и пережил ампутацию.

Священник нашел пса, когда тот рылся в поисках пищи в одном из амбаров после гастролей бродячих актеров. Вероятно, он принадлежал им. Пес был паршивым и кишел блохами, ребра натягивали его шкуру, словно зубья грабель. Но бойкое виляние хвостом и ясный умоляющий взгляд заставили священника изменить первоначальное намерение позвать стражника, чтобы тот прикончил животное, ударив тупым концом копья. Махелт, горевавшая по недавно погибшей певчей птичке, схватилась за соломинку и немедленно отдала свое сердце собаке.

– Он не сможет гоняться за добычей или разрывать лисьи норы, – заметил Уилл.

– Не все собаки охотятся. – Махелт вынула пса из кадки, изрядно намочив свое платье. – Он будет жить в моей комнате и лаять на незнакомцев.

Пес неистово встряхнулся, разбрызгав капли воды во все стороны. При этом он умудрился не упасть. Махелт захихикала, а Уилл с ругательствами отскочил.

– На месте Биго я бы отказался от этой части приданого, – с презрением заметил он.

– Гуго любит собак. – Махелт высокомерно взглянула на брата. – В любом случае мне еще рано замуж.

Прошло чуть больше года после ее помолвки, и жизнь вернулась в привычное русло. Девочка редко вспоминала, что вообще обручена. Она готовила себе приданое: вышитые подушки, простыни и одеяла, изысканные скатерти и салфетки и тому подобное, – но они не столько служили постоянным напоминанием о будущем, сколько были частью повседневной рутины. Кольцо Махелт хранила в сундучке и надевала по особенным случаям. Разговоры о свадьбе были все равно что сказка о чужом человеке. Она упоминала Гуго Биго в молитвах, но механически. Девочка знала его недостаточно хорошо, чтобы впустить в свои мысли, и не видела со времени помолвки, потому что он либо выполнял поручения отца, либо следовал за двором.

Уилл покачал головой, глядя на сестру и на пса, но все же присел на корточки и протянул руку, чтобы ее обнюхали и облизали. Потом достал из мешочка корку хлеба, которую приберег для своей лошади. Пес бешено завилял хвостом, и хлеб исчез в мгновение ока, хотя был принят с исключительной учтивостью и деликатностью.

– Отец Уолтер предлагает назвать его Трайпсом. – Махелт накрыла спину пса полотенцем и энергично растерла. – Он говорит, по-латыни это значит «три ноги».

– И «требуха» по-английски, – усмехнулся Уилл. – Вот что, я сплету ему ошейник и поводок из хвоста Эквуса. Хочешь?

Махелт вздернула подбородок:

– Значит, ты согласен его оставить?

– Разумеется, нет, – равнодушно пожал плечами Уилл, – но ты ведь все равно оставишь, я же знаю, какая ты упрямая.

Махелт перестала вытирать пса и крепко обняла брата. Часто она находила его невыносимо заносчивым, категоричным и настолько уверенным в своем мужском превосходстве, что хотелось его задушить. Но порой, как сейчас, он обнаруживал свою доброту и веселил ее. Кроме того, Уилл был ее старшим братом, и Махелт любила его.

– Скорей бы папа вернулся домой и увидел его, – сказала она. – Ты успеешь сплести ошейник?

– Возможно, – ответил Уилл. – Это зависит от того, что происходит в Портсмуте.

– В смысле? – Махелт прикрыла глаза от солнца, чтобы лучше видеть лицо брата.

– Король надумал пересечь Узкое море и вторгнуться в Нормандию. Бароны не хотят, чтобы он участвовал в подобной кампании, пока не обзаведется наследником. Многие к тому же говорят, что их не волнуют события, происходящие за пределами Англии. Наш отец считает, армия так и не выступит.

Махелт позавидовала, что брат участвует в политических дискуссиях, к которым девочек не допускали. Ее мозги не хуже… а то и лучше, ведь она не может выпутываться из неприятностей с помощью силы и вынуждена полагаться на смекалку. Мать Махелт всегда участвовала в дискуссиях, которые касались их земель, но мать – полновластная графиня, и отец с почтением относится к ней, отдавая должное ее титулу. Дочь, к сожалению, не обладала подобными привилегиями.

– Папа хочет ехать? – спросила она.

– Он не может, поскольку дал клятву Филиппу Французскому. Если он поедет, то нарушит клятву и наверняка потеряет Лонгвиль и Орбек.

– Но разве король Иоанн не разозлится на него, если он не поедет?

Уилл поднял камешек и бросил в папоротник, росший из трещины в бойнице крепостной стены.

– Возможно, но это ни для кого не новость. В наши дни редкий барон сумел сохранить благосклонность короля. Иоанн берет у нас деньги и платит наемникам, чтобы те выполняли его приказы вместо нас. Биго в фаворе, но только благодаря влиянию Уильяма Длинный Меч, а еще потому, что Роджер Норфолк не нахлобучивает свои знаменитые шляпы на каждый зубец башни. – Уилл с силой швырнул еще один камень следом за первым. – Только подумай: Иоанн станет тебе почти братом.

– Тебе тоже, – фыркнула Махелт, – ведь ты мой родной брат.

Уилл скривил губы и кивнул на Трайпса:

– Так и должно быть?

Махелт стремительно обернулась и в ужасе вскрикнула, потому что пес нашел кучу свежего конского навоза и с наслаждением в нем катался.

– Похоже, тебе понадобится еще немного воды, – засмеялся Уилл. – Не передумала его оставлять?

* * *

Скрываясь от жаркого июньского солнца, Гуго сидел под навесом полосатого отцовского шатра в Портсмуте. Шатер стоял входом к сверкающему голубому морю. Вокруг него разбили лагерь войска Биго. Дров в костер для приготовления пищи больше не подбрасывали, складывали полотнища и взнуздывали вьючных лошадей.

Отец Гуго вернулся с берега и плюхнулся на табурет. Сын налил кубок разбавленного водой вина из кувшина на столе и протянул ему.

– Король не сдается, – сообщил Роджер. – Зря он надеется, что все отплывут вместе с ним.

Гуго потер обожженную солнцем шею:

– Я велел снимать лагерь.

Последние два дня король пытался устыдить своих баронов и заставить их пересечь Узкое море, сев на корабль. Пока к нему присоединились только наемники и Длинный Меч. Отец Гуго ступал по тонкой грани: он отказался сажать людей на корабли, но предложил уплатить щитовой сбор[4]со своих рыцарских наделов, чтобы при желании король мог приобрести еще наемников.