Обещай мне эту ночь - Сара Линдсей

Миссис Дэниелс сказала мне, что я делаю большие успехи в музыке. Таким способом она дала понять, что я играю лучше, чем Оливия. Когда я рассказала об этом маме, она заметила: «Гордыня всегда приводит к падению». Я думаю, ожидание еще одного ребенка немного сбивает ее с толку. Кто хоть когда-нибудь падал, играя на пианино?

Из переписки мисс Изабеллы Уэстон, девяти лет.

Письмо к ее тетушке Кэтрин, маркизе Шелдон, в котором отмечается губительное воздействие беременности на умственные способности.

Ноябрь 1787 г.

«Пытаться открыть дверь библиотеки, одновременно балансируя двумя переполненными тарелками с едой и бокалом шампанского, не так-то просто, чего и следовало ожидать, когда имеешь дело с Изабеллой», — раздраженно размышлял Джеймс. Утешало лишь то, что по ту сторону двери, как ему было известно, всегда имелось в наличии бренди. Приятно получить вознаграждение за решение сложной проблемы!

Проявив чудеса ловкости, он все же ухитрился отворить дверь… и едва не выронил из рук свою ношу.

Изабелла восседала на длинном письменном столе посреди комнаты, покачивая ногами, и — помоги ему Бог! — Джеймс мог бы поклясться, что вырез kb платья опустился еще на один дюйм.

Он судорожно сглотнул, отчаянно пытаясь отогнать мысли о том, чтобы отбросить проклятые тарелки с едой и шампанским в сторону, опрокинуть плутовку на спину и задрать ей юбки.

Джеймс неуверенно шагнул вперед, и она сразу же спрыгнула со стола, положив конец всем этим неуместным тревожащим и возбуждающим фантазиям.

Слава Богу!

Изабелла торопливо подошла к нему, взяла из его рук тарелки и отнесла их на стол. Затем она снова вернулась к нему, но вместо того, чтобы взять у него бокал с шампанским, прошла мимо, направляясь к двери.

Джеймс повернулся, задаваясь вопросом: не догадалась ли она о его намерении и потому решила бежать, храня свое целомудрие? В душе он робко надеялся, что так оно и есть.

Но вместо этого он со все возрастающей беспомощностью наблюдал, как она запирает дверь. Глухой звук защелкнувшейся задвижки вызвал судорожный спазм у него в животе. Вероломный орган, расположенный футом выше, — сердце, которое он считал умершим, — болезненно сжался, когда девушка вернулась и ласково улыбнулась ему.

— Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь ввалился сюда, когда я… — Она на мгновение замолкла.

«Подверглась насилию?» — мелькнула у Джеймса предательская мысль.

— Объедаюсь здесь в свое удовольствие, — договорила она, забирая у него шампанское, и вернулась к столу. Джеймс не мог оторвать глаз от ее плавно покачивающихся бедер.

Он облизнул пересохшие губы и заставил себя отвести взгляд, затем поспешно направился к серванту. Теперь, без сомнения, настало самое время выпить.

Он залпом выпил бокал бренди, даже не ощутив его вкуса, налил еще один и возвратился к Изабелле. Она снова взгромоздилась на проклятый стол и с наслаждением смаковала клубничное мороженое: верная своим привычкам, Иззи приступила сразу к десерту, закрыв глаза с выражением крайнего блаженства. Это зрелище не добавило ему выдержки.

Он непременно должен соблюдать дистанцию между ними.

Джеймс подошел к книжному шкафу, но был настолько не в себе, что не сразу заметил, что полки пусты.

— Их оставили для маминой книги, — сказала Изабелла, пожав плечами. — Если она когда-нибудь ее допишет.

Джеймс понимающе кивнул. Вторым, после ее любви к мужу и детям, страстным увлечением леди Уэстон было сочинение ряда критических очерков о женских персонажах в произведениях Шекспира.

— Она хотела оставить себе всю эту секцию, — продолжала Иззи, — но папа сказал, что забить в собственной библиотеке больше трех полок своей собственной книгой сильно смахивает на стремление к самовозвеличению.

Девушка отставила мороженое и подошла к нему. Ее близость значительно ослабила узду, в которой он пытался держать свои чувства. Иззи наклонилась, указывая на книги, расположенные под пустыми полками, и ее рука коснулась его живота. Джеймс едва подавил стон.

— Это полное собрание сочинений Шекспира — свадебный подарок отца моей матери. — Она любовно пробежалась пальцами по великолепным кожаным с золотом переплетам, и он ощутил это движение каждой напряженной клеточкой своего ставшего вдруг сверхчувствительным тела.

— Это собрание, — продолжала она, вытаскивая малиновый том со следующей полки, — папа подарил ей, когда родился Генри.

Ее рука снова проехалась по его животу, на этот раз чуть ниже, и он еле слышно охнул. Ему показалось, что Иззи улыбнулась, но улыбка тотчас же исчезла, и Джеймс решил, что ему почудилось.

— Это и в самом деле восхитительно, не так ли? — тихо произнесла Иззи, осторожно нажимая пальцем на обрез книги пальцем так, что страницы сдвинулись в сторону веером.

Джеймс удивленно посмотрел на нее и нахмурился. Неужели девчонка дразнит его?

— Ты что, никогда не видел книг с изображениями на переднем обрезе? Так посмотри, они перед тобой…