Неукротимая герцогиня - Жюли Галан

– Я прошу вашей руки, графиня! – торжественно-печальным голосом возвестил он.

– Очень хорошо… – Судя по ее тону, это сообщение Жанну ничуть не удивило, не огорчило и не обрадовало. – И как вы представляете нашу совместную жизнь? Вы понимаете, о чем я говорю?

– Понимаю, графиня. У меня прекрасный замок и неплохие земли, дающие хороший доход, С вашим приданым получится солидный фьеф. В Аквитании вам не будет равных, и вы сможете держать не очень большой, но изысканный двор, – в тон Жанне официально ответил барон.

Жанна ласково улыбнулась де Рибераку и спросила!

– Значит, как я поняла, дальше Гиени ваша мысль не уносится, и вы не считаете, что в нашем краю кое-что можно было бы изменить? Ведь графства как такового уже больше нет, и большая часть земель, которые я могла унаследовать, после войны отошла короне. Но дело не безнадежно…

– Зачем? Я люблю наш край виноградников и песчаных дюн и ненавижу все эти придворные штучки-дрючки. Что корона захватила, то она не отдаст. А наши соединенные земли значительно перекроют бывшие размеры графства. Но вы меня, право, поразили, госпожа Жанна! Редко встретишь женщину такой красоты и такого ума!

Успокоенный барон решил от скучных деловых переговоров (кстати, довольно странных для юной девушки!) перейти к более волнующим темам. «Скорее всего, Жанна просто из тех девиц, которым прежде всего нужны уверения в законности галантных намерений со стороны кавалера. Боится продешевить, вот и предприняла такой экстравагантный демарш, маленькая дурочка!» – насмешливо подумал он.

Но Жанна выпрямилась в кресле и, холодно глядя в лицо де Рибераку, отчеканила:

– Земли ваши не так обширны и дела в ваших владениях не так блестящи, как вы это представляете! А при отсутствии честолюбивых устремлений вы на всю жизнь останетесь всего-навсего захолустным дворянином даже с моим неплохим приданым! Меня это не устраивает, и я отказываю вам! Покиньте мои покои!

– Жанна! – воскликнул ошарашенный барон. – Вы рассуждаете не как юная благородная девица, а как старый ломбардский купец! Брак – это соединение двух сердец, а не двух кошельков! Подарите мне эту ночь, и утром, клянусь, вы измените свое решение!

– Или месяца через три-четыре, когда новенький барончик де Риберак будет весело прыгать в моем чреве! – ехидно подхватила Жанна. – Большое спасибо!

– Пресвятая владычица Эмберская! Подобные слова больше пристали прачке, чем графине! – рявкнул взбешенный отпором де Риберак.

– Я не знаю, как отвечают прачки на подобные предложения… – абсолютно спокойно отпарировала Жанна. – Но, судя по всему, вы частенько слышали из их уст отказы, поэтому я охотно вам верю. Спокойной ночи, барон! Долг учтивого кавалера – повиноваться желаниям дамы, а мое желание вам известно.

Благородный барон был учтивым кавалером лишь до определенного предела. Он небрежно развалился в кресле и надменно спросил:

– Прошу прощения, прекрасная дама, но я немного запамятовал, о каком желании идет речь?

– Господин де Риберак! Не будьте смешным и не заставляйте меня прибегать к крайним мерам. Если сегодня я не высплюсь, то завтра меня будет шатать от усталости. И я, конечно же совершенно случайно, могу задеть ваш шлем, выставленный перед турниром (за день до начала турнира рыцари выставляли свои щиты с гербами и шлемы для всеобщего обозрения в зале).

Угроза была очень серьезной: такой поступок Жанны был бы равен публичному заявлению, что де Риберак вел себя недостойным для рыцаря образом, и по строгим правилам турнирного искусства ни один уважающий себя рыцарь не скрестил бы с бароном копья. А если бы барон все же рискнул показаться на ристалище, то его бы прилюдно опозорили.

Поэтому барон процедил сквозь зубы:

– Прощайте, прекрасная дама! – и направился к окну.

Когда уже все его тело переместилось наружу, на стену, и только голова торчала над подоконником, де Риберак напоследок сообщил Жанне:

– Хотя всю вашу женскую породу я изучил вдоль и поперек, но в жизни такой расчетливой и холодной особы не встречал. С подобными замашками вы далеко пойдете, божественное создание! Или может дьявольское?

Невозмутимая Жанна подошла к окну со словами:

– Я так и сделаю, барон! – и нежно поцеловала его в лоб и очень обидно рассмеялась.

– Ну и ведьма! – только и нашелся де Риберак.