Любовь в джунглях - Маргарет Роум

Испытывая ненависть к этому человеку, она выпалила:

— Нет, конечно! С какой стати?

Толстые губы Тео сложились в широкую усмешку, он уселся поудобнее и приготовился зажечь сигарету.

— Конечно, потому что вы осмелились рассердить его возлюбленную. Разве вы не знали, что донья Инес вдова и что они с сеньором очень близкие друзья — такие близкие, что ходят слухи, будто после этого путешествия они поженятся?

— Меня не интересуют сплетни, — холодно возразила Тина, — и если это все, что вы хотели мне сказать, мистер Бренстон, прошу меня извинить. Мне нужно сделать кое-какие заметки.

Она потянулась к стопке бумаг и начала их перебирать, но он и не собирался уходить. Напротив, придвинулся еще ближе и уверенным и довольным взглядом ответил на ее негодующий.

— Знаете что, Тина? — Она вздрогнула, услышав такое фамильярное обращение. — Вы меня интересуете. Да, интересуете.

Он явно ждал ответной реакции, а Тина собрала свои бумаги и попыталась уйти. Ей мешали его массивные ноги, поэтому она ледяным тоном проговорила:

— Прошу прощения, разрешите мне пройти.

Улыбка его исчезла, глаза сузились и приобрели жесткое выражение.

— Садитесь, милая, — приказал он, — нам есть о чем поговорить.

— Мистер Бренстон, ваше присутствие оскорбляет меня! — вспыхнула Тина. — Не намерена терпеть его ни минуты, поэтому позвольте мне пройти или я позову на помощь кого-нибудь из команды.

Лицо его покраснело и исказилось. Неожиданно он сунул руку во внутренний карман, достал конверт и помахал у нее перед носом. Пораженная, она медленно села, сердце ее учащенно забилось. Невозможно было не узнать почерк на конверте, который он держал в руке: Тео Бренстон нашел ее письмо тете.

— Где вы это взяли? — пересохшими губами спросила она.

— Оно выпало у вас из кармана, моя милая, — протянул он, — сегодня утром, после собрания. Я подобрал его, чтобы вернуть вам, но... наверно, любопытство оказалось слишком сильным для меня. Я посмотрел на имя и адрес и, естественно, начал задавать себе вопросы. А вы на моем месте не стали бы?

— А что удивительного в том, что у моей тети такое же имя, как у меня, мистер Бренстон? — попыталась она вывернуться.

— Ничего, милая, — небрежно ответил он. — Но ведь это не вся загадка?

— Загадка? Какая загадка? — Тина покраснела. Тео отвратительно рассмеялся и снова спрятал письмо во внутреннем кармане. Потом, прежде чем отвечать, с довольным видом похлопал себя по куртке.

— Тина, малышка, мне это нравится. Рамон Вегас не единственный, кто слышал о Кристине Доннелли, знаменитом ботанике-исследователе. Я кое-кого расспросил и теперь знаю, что подлинной мисс Доннелли скорее сорок, чем двадцать. Не думайте, я заметил ваши усилия выглядеть старше перед встречей с сеньором, — он продолжал улыбаться, — но даже новая прическа не может меня обмануть: вы едва вышли из детского возраста. Так что давайте, милая, расскажите мне все. Обещаю, что у меня ваша тайна в полной безопасности.

Она снова села. Конечно, она ему не верит, а то, как он пересыпает свою речь ласковыми словечками, вызывает у нее отвращение. Но какая у нее альтернатива? Она не сомневалась в том, что он использует ее слова в свою пользу, но придется рискнуть: они слишком близко к Манаусу, чтобы она позволила ему поделиться сомнениями с Рамоном Вегасом. Она потерпела поражение — и по торжествующему выражению лица Тео Бренстона поняла, что он это знает.

— Хорошо, если вы обещаете держать это в тайне, я вам все расскажу, — подавленно проговорила она.

Довольный, он расслабился и выпустил кольцо дыма в воздух прямо над ее склоненной головой.

— Давайте, милая, обещаю.

Дрожащим голосом Тина начала:

— Я приняла участие в экспедиции не под своим именем, потому что моя тетя — подлинная Кристина Доннелли — в последний момент сломала запястье. Мне пришлось занять ее место, чтобы не разочаровывать сэра Харви Хонимуна, знаменитого ботаника, который рассчитывал, что тетя привезет из экспедиции много ценных образцов. Я опытный ботаник, много работала с тетей и, как понимаете, хорошо знаю, что нужно искать. Об обмане знали только мы с ней, и мне нужно сохранить тайну до конца пути, иначе сеньор Вегас, как только узнает правду, отошлет меня. Пожалуйста, мистер Бренстон, — она заговорила умоляющим тоном, — пожалуйста, не выдайте меня. Обещаю, что никого не подведу и мое присутствие никому не повредит. Вы ведь меня не выдадите?

Он откинул голову и громко расхохотался.

— И это все? — Хлопнул широкой ладонью себя по колену и насмешливо продолжил: — Чтоб меня разорвало, если я не делал из мухи слона! Я думал, что вы скрываетесь от закона, по крайней мере! — Его громкий смех привлек всеобщее внимание, и Тина еще больше покраснела, заметив удивленное выражение на лицах проходивших мимо мужчин. Она по необходимости отвергала все их дружеские попытки, и теперь они вдвойне разочарованы, видя, что она выбрала в товарищи человека, которого они даже после короткого знакомства начали презирать. В попытке спрятаться от осуждения, которого их глаза даже не скрывали, Тина отвела взгляд и увидела, что на нее пристально смотрят синие глаза Рамона Вегаса. Он тоже явно не одобрял ее выбор. Он стоял неподвижно в нескольких футах от них, наблюдая, как Тео Бренстон небрежно кладет ей на плечо руку. Она сдержала дрожь отвращения, которое испытала при его прикосновении, но не осмелилась возражать. Тео, уверенный в своей победе, продолжал смеяться и заверил ее:

— Я сохраню вашу тайну. Не волнуйтесь, куколка, я присмотрю за вами. Отныне я стану вашей тенью. До самого конца путешествия я буду с вами на каждом дюйме пути. Да, и мне это нравится!

И чтобы подчеркнуть свое удовольствие, он крепче обнял ее за плечи. Краем глаза Тина видела, как гневно отвернулся Вегас. Она тут же вырвалась из объятий Тео и процедила сквозь зубы:

— Еще немного такого поведения, мистер Бренстон, и я сама расскажу всем свою историю!

Он понял, что она говорит серьезно, и решил немного смягчить ситуацию. Снял руку с ее напрягшегося плеча и тоном оскорбленной невинности сказал:

— Хорошо, хорошо, милая, как скажете. Ведь ничего плохого не случилось!

Она снова опустилась на сидение, закрыла глаза и ощутила отчаяние. «Ничего плохого не случилось!» Почему-то воспоминание о гневном взгляде Рамона Вегаса превращало эти безобидные слова в ложь.