Сны - Мэри Стайлз

На всех пяти свиданиях Элисса была одета исключительно в стильную элегантную одежду, теперь же на ней были кроссовки, широкие бежевые штаны и свободный белый балахон. Ее волосы игриво трепал ветер.

Алекс поспешил к ней большими шагами, так же как шесть с половиной лет назад он спешил навстречу стройной, загорелой, рыжеволосой девушке на белом пляже острова Корасон.

Со счастливой улыбкой Элисса наблюдала, как ее дочка бегала за подружкой вокруг куста. Сколько в ней энергии! Когда она вспоминала, какой хрупкой и болезненной Сэнди появилась на свет, ей казалось настоящим чудом, что теперь ее дочь просто пышет здоровьем. Да, возможно, она была немного мелковата для своего возраста, но при этом полна сил. К тому же Сэнди — очень смышленая девочка.

Кто бы ни был ее отцом, она благодарна ему за такого замечательного ребенка.

Тут Элиссу посетило странное чувство, и она резко обернулась. Трудно было объяснить, почему вдруг возникло желание обернуться. Может, она услышала шаги? Или как-то иначе почувствовала чье-то близкое присутствие?

— Алекс! — воскликнула она.

То, что Элисса обернулась к нему, будто у нее были глаза на затылке, заставило Алекса застыть на месте. Одновременно он снова почувствовал, как в нем растет желание при виде Элиссы, и изо всех сил старался не подать виду.

— Здравствуйте, Элисса. — Увидев, что на ее щеках проступил румянец, он спросил себя, не слишком ли явно по его лицу видно, о чем он думает?

— Что вы здесь делаете? — обратилась к нему Элисса. Его одежда — теннисные тапочки, темные вельветовые штаны, белая майка и потертая кожаная куртка — придавала ему особый мужской шарм, и это очень волновало Элиссу.

— А вы мне поверите, если я скажу, что оказался здесь совершенно случайно?

Элисса сделала вид, что раздумывает, и ответила, склонив голову набок:

— Нет. Скорее всего, нет.

Порыв ветра растрепал ее волосы, и Алекс не смог удержаться и бережным движением убрал золотистые пряди с ее лица. Он почувствовал, как Элисса вздрогнула от беглого прикосновения.

— Я пришел, потому что хотел вас увидеть, — признался Алекс. — Я должен вам сказать, что…

К ним подбежала прелестная девчушка с длинными каштановыми косичками. Она запыхалась, ее глаза светились от радости.

— Мамочка, ты видела? Я выиграла, я выиграла!

У Алекса внутри что-то оборвалось. «Мамочка»? Вот это да! Значит, эта малышка — ребенок Доун?

— Как здорово! Моя победительница, — Элисса прижала Сэнди к себе и посмотрела на Алекса. Он выглядел озлобленным, его глаза буквально обжигали.

«О нет, — внутренне простонала Элисса. — Боже, я ведь совсем не хотела, чтобы он вот так узнал о Сэнди».

Она не могла объяснить себе, почему не сказала Алексу о том, что у нее есть дочь. Обычно ее было не остановить, когда она говорила о Сэнди. Но в случае с Алексом Мораном она последовала какому-то внутреннему позыву и ни разу не упомянула о своей любимой дочурке.

Может, это случилось потому, что Алекс сомневался почти во всем, о чем она ему рассказывала, оценивал каждое ее слово и был пугающе любопытным.

Нет, Элисса никогда не стыдилась Сэнди, как стыдились ее ребенка мать и отчим. Но она краснела от тех обстоятельств, которые привели к рождению дочери.

Алекс снова взял себя в руки.

— Я не знал, что у вас есть дочь, — сказал он сухо. Ему стоило большого труда свыкнуться с мыслью о том, что Элисса была замужем за другим мужчиной. Зная теперь, что от этого мужчины она родила ребенка, он чувствовал себя глубоко задетым.

— Простите, что не успела… — начала было Элисса, но тут Сэнди сделала нечто удивительное:

— Меня зовут Сэнди, — сообщила она своим звонким голоском, подходя к Алексу и приветливо улыбаясь. — А как тебя зовут?

Элисса потеряла дар речи. Сэнди всегда была очень сдержанной по отношению к незнакомым людям.

— Меня зовут Алекс, — ответил он, разглядывая малютку. У нее были темные волосы, но в остальном она была очень похожа на Элиссу, и, несмотря на смешанные чувства, он искренне ответил ей широкой улыбкой: — Алекс Моран.

Сэнди на секунду задумалась.

— А я знаю тебя, — удовлетворенно заметила она. — Ты тот мужчина, о котором говорила тетя Никки.

— Сэнди! — вырвалось у Элиссы.

— Тетя Никки?

— Да, — энергично закивала Сэнди. — Тетя Никки — это мамина подруга. Она мне не настоящая тетя, но я могу ее так называть. Ее любимый цвет в одежде — черный. Знаешь почему?

— Боюсь, что нет, — признался Алекс.

— Потому что это элементарный цвет, — важно изрекла Сэнди, как будто лично слышала об этом от издателя какого-нибудь эксклюзивного журнала о моде.

— Надо же! — Алекс присел на корточки, чтобы быть с Сэнди одного роста. — Это интересно.

— Я знаю много всего интересного, — похвасталась Сэнди и потерла милый веснушчатый носик. — А ты — мамин друг, да? Как тетя Никки?

— Ну, не совсем как тетя Никки…

— Это потому что ты мужчина?

— Ну… да, вроде того.

Алекс поднял глаза на Элиссу. Хотя он все еще злился на нее за то, что та ничего не сказала ему о своей дочери, его обида уже сходила на нет, благодаря невинному очарованию маленькой девочки.

— Сэнди, невежливо задавать столько вопросов, — сказала Элисса, стараясь не встречаться с Алексом взглядом.

Сэнди сразу же захотела узнать, по какой же это причине, и ее матери не пришло в голову, что на это ответить. Девочка снова повернулась к Алексу:

— А ты не рассердишься, если я тебя еще о чем-нибудь спрошу?

— Нет, конечно, — улыбнулся Алекс. — Я и сам люблю задавать вопросы, — сказал он, посмотрев на Элиссу. По ее каменному лицу он понял, что намек достиг своей цели. Сэнди же воодушевилась таким ответом и спросила:

— А у тебя есть работа?

— Ну да, иногда я строю дома.

— Я тоже люблю строить, — взволнованно сообщила Сэнди. — Из конструктора.

— Значит, у нас общие интересы.

— Что значит «общие интересы»?

Алекс задумался. Для него было очень важно выбрать правильное объяснение.

— Это значит, что нам нравится одно и то же.

— Понятно, — кивнула Сэнди и тотчас спросила: — А тебе нравятся гамбургеры и картошка фри?

— Очень, — сказал Алекс. — А тебе?

— Да, — снова закивала Сэнди. — И маме тоже. Это значит, что у нас троих общие интересы?

— Похоже, что так.

Элисса знала, о чем будет следующий вопрос дочки, еще до того, как Сэнди с надеждой в глазах обернулась к ней: